Книга По следам Александра Великого, страница 98 – Александр Харников

— Туда и следую, с заходом в Ливерпуль, чтобы высадить несколько пассажиров.

— Вот, значит, как… И какие грузы везете?

— То, что принадлежит одному из пассажиров. Ну и припасы. Мы вообще-то возим эмигрантов в Североамериканские Соединенные Штаты. А обратно пассажиров, как правило, мало, так что мы берем с собой грузы, которые нам поручают. На сей раз, как я уже сказал, то, что лежит у меня в трюме, принадлежит одному из коммерсантов.

— Понятно… Ну что ж, очень хотелось бы поговорить с вашими пассажирами – и с офицерами. И досмотреть грузы.

Я лишь вздохнул. Было понятно, что они хотят проверить то, что я ему рассказал. Это-то не проблема, мне скрывать нечего. А вот что это за груз и что это, кстати, за люди… Этого я не знаю.

Через некоторое время очередь дошла и до меня. Про «Дженни» я рассказал все, как было. Про пассажиров же – только то, что знал, не более того. Услышав фамилию О‘Нил, мне показалось, что мой собеседник встрепенулся, но больше ничего про этого моего пассажира он не спросил. А потом мне пришлось посидеть в ожидании, пока меня не вызвали к тому же человеку.

Я приготовился к худшему, но тот лишь улыбнулся мне и сказал:

— Все сходится, капитан. Можете быть свободны. И ваши пассажиры тоже. А груз ваш – виргинский табак. Мистер Джонсон был настолько щедр, что подарил нам один ящик для команды. Неплохо, конечно, но в следующий раз привезите что-нибудь получше.

— А мне рассказывали… – начал я и осекся.

— Что русские – исчадия ада? – усмехнулся тот. – Будь на нашем месте англичане, а на вашем – русские, я полагаю, что кончилось бы совсем по-другому. А шотландцев мы жалуем больше, чем англичан. Имейте в виду, кстати, что Россия сочувствует справедливой борьбе вашего народа за свободу. Как сказал Роберт Бёрнс, который умер пять лет назад – мир его праху…

И он процитировал:

Услышав это, я решился:

— Я всего лишь капитан и владелец небольшого корабля. Но я кое-кого знаю. Вот только вопрос, как им переговорить с вашими людьми?

— Насколько мне известно, в Париже живет достаточно якобитов даже сейчас, после Французской революции. Там сейчас есть и наши люди.

— Я что-то про это слышал.

— Так вот, пусть ваши знакомые свяжутся с кем-нибудь из них.

14 (26) сентября 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок. Василий Васильевич Патрикеев, журналист и канцлер Мальтийского ордена

Донесения из Швеции с каждым днем становились все тревожней и тревожней. Чтобы более подробно разузнать про настроения в Стокгольме, я решил отправить туда Ганса, у которого в столице Швеции имелись старые приятели по контрабандному ремеслу. Перед отъездом я его тщательно проинструктировал и составил список вопросов, которые нас интересовали.

Ганс внимательно изучил этот список, после чего кивнул и пообещал подробно разузнать обо всем, что сейчас творится в шведской столице.

— Только не пытайтесь вступать там в контакт с российским посланником бароном Будбергом, – напутствовал я Ганса. – Этот человек не внушает нам доверия. Он был в свое время наставником великого князя Александра Павловича, а своим поведением в качестве посла в Швеции неоднократно вызывал неодобрение императора Павла, за что дважды лишался своей должности. Будберг ненавидит Бонапарта, и в Стокгольме он работает, не защищая интересы России, а скорее вредя своему Отечеству.