Книга По следам Александра Великого, страница 94 – Александр Харников

Беатрис понравилась Ушакову, и он даже сделал ей несколько комплиментов, что для старого морского волка было не совсем привычно. А узнав, что у нас с Беатрис вполне серьезные намерения, Федор Федорович предложил нам не тратить время зря и обвенчаться прямо тут, на Корфу, благо в самом городе находилась небольшая церквушка Святого Спиридона Тримифунтского с одной из величайших святынь православия – его мощами. Знал бы Федор Федорович, что и его причислят на Корфу к лику местночтимых святых еще до того, как его прославят в Русской Православной церкви…

— Мадемуазель, – с улыбкой произнес Ушаков. – Вы как нимфа Калипсо, которая в этих краях взяла в плен сердце Одиссея, возвращавшегося домой после взятия Трои^[55]. Думаю, что господин капитан вполне достоин быть навек вашим пленным. Или я не прав?

Беатрис от смущения зарделась и от того стала еще красивее.

Вечером, после окончания всех дел, я решил серьезно поговорить со своей любимой. Как выяснилось, она готова была стать моей женой и перед венчанием принять православие. К тому же она плохо понимала разницу между двумя ветвями христианства. Я, как мог, попытался объяснить ей это, но, по-моему, она так толком ничего и не поняла.

Ее больше заинтересовало мое имя. Из общения со мной Беатрис узнала, что Алан – это мой, так сказать, псевдоним. А Казбек – название горы на Кавказе, под которой, с южной ее стороны, ранее жили наши предки. В честь нее меня и назвали родители. И крещен я был под именем Григорий, в честь святого Григория Паламы.

Я не стал ей рассказывать, что в тысяча девятьсот двадцатом году, во время недолго длившейся независимости Грузии, ее войска начали войну против осетин, которые до того к югу от Большого Кавказского хребта жили не только в теперешней Южной Осетии, но и у Казбека, и в Боржоми, и в других местах. Часть моих родственников смогла тогда бежать во Владикавказ, но многие из них погибли. И всех их я знаю поименно – для нас, для осетин, это обязательно как минимум до шестого колена. Именно так мы избегаем близкородственных браков и сопутствующих этому болезней. А браки с представителями других национальностей разрешены без ограничений^[56].

Вместо этого я ей рассказал про свой позывной.

— Аланы, моя милая, – предки народа, к которому я имею честь принадлежать. В древние времена они кочевали по всей Европе и Азии. Даже в ваших краях жили аланы. Так что, – пошутил я, – вполне вероятно, что среди твоих предков есть и мои дальние родственники.

— Мы, гасконцы, тоже часто покидали свои родимые места в поисках чести и славы, – задумчиво сказала Беатрис. – Кому-то удавалось разбогатеть и заслужить титулы и чины, кому-то нет. Один из моих родственников даже сумел стать маршалом Франции. Он геройски погиб под стенами Маастрихта во время войны с Голландией.

— Постой, – воскликнул я, – его, стало быть, звали Шарль Ожье де Батс де Кастельмор, шевалье д’Артаньян, граф де Кастельмор!

— Именно так! – удивилась Беатрис. – Он, правда, был не моим прямым предком, но у нас были общие родственники. А мы, гасконцы, дорожим родством…

Во дела! Оказывается, моя невеста родня самому д’Артаньяну! А хоть бы и так! Как там пели в фильме?