Онлайн книга «По следам Александра Великого»
|
С горы Фарон я разглядывал обе гавани Тулона. Они были под завязку забиты кораблями. Помимо французских трехцветных знамен, я увидел русские андреевские флаги и, к моему удивлению, красные стяги османов. Впрочем, туркам не впервой базироваться в Тулоне – еще во времена короля Франциска I здесь отстаивался и ремонтировался пиратский флот Хайреддина Барбароссы. Французы даже отдали туркам один из католических соборов, превращенный грозными корсарами в мусульманскую мечеть. Я спросил насчет турок у мсье Поля, на что тот просто ошарашил меня. Оказывается, в Тулоне базировались не чисто османские боевые корабли, а галеры и шебеки магрибских пиратов. Формально они были подданными султана и потому имели право поднимать на своих стеньгах флаги Османской империи. С русскими и французами корсары заключили бессрочное перемирие – они не трогали наши торговые суда. А остальные – тут уж кому повезет… Надо сказать, что превращение Средиземного моря в «зону свободной охоты» пошло лишь на пользу тулонцам. И не только им. Корсары приводили в гавани Тулона захваченные ими призы и тут же распродавали свою добычу. Грузы часто продавались за бесценок – избыток товара вызвал падение цен. Тулонцы скупали их оптом, а потом более мелкими партиями перепродавали партнерам из других городов по более высокой цене. Почуяв запах прибыли, в Тулон слетелись оборотистые дельцы. Они алчно скупали все то, что должно было попасть в другие европейские порты, но по независящим от грузополучателей причинам оказалось в Тулоне. Как часто бывает в подобных случаях, в Тулон потянулись и те, кто наживается на людских пороках. Моряки, получившие свою долю добычи, обычно не складывали ее в кубышку, а тут же спускали в ближайших кабаках. Жизнь корсара редко бывает долгой – вражеская картечь и сабли с интрепелями[40] часто завершали карьеру «джентльмена удачи». А потому, считали они, лучше хорошенечко погулять на берегу в компании девиц «с пониженной социальной ответственностью», после чего с пустыми карманами и больной головой снова выйти в море. Оборотная сторона медали всего этого – расплодившиеся в Тулоне банды разбойников, которые грабили на улицах подгулявших мореманов. С ними, однако, местные коллеги Давида Марковича Гоцмана[41] поступали жестко и без затей. Их отправляли на гильотину. Или на вечную каторгу туда, где криминальный элемент долго не заживался. Наш ангел-хранитель мсье Поль строго-настрого предупредил нас, чтобы мы не вздумали в одиночку заниматься осмотром здешних достопримечательностей. — Только под охраной вооруженного конвоя, и только в районах, где редко появляются шайки бандитов, – сказал он. – И лишь по делу. А лучше будет, если те, с кем вы захотите увидеться и побеседовать, сами к вам приедут. Я не стал с ним спорить – приключений в Лионе нам всем хватило за глаза и за уши. Нас поселили в районе, который занимали русские моряки. Улицы здесь патрулировали вооруженные морские служители, с которыми местные разбойнички предпочитали не связываться. Наши орлы, дабы не загружать лишней работой тулонское правосудие, разбирались с пойманными «романтиками с большой дороги» просто и без затей – совали их в мешки, досыпали в них для нужной кондиции увесистые каменюги, после чего топили в лазоревых водах залива. |