Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
— Капитан Топчиев, разведка Черноморского флота, – хрипло отрапортовал тот. — Вы, товарищ капитан, тоже придаетесь к бригаде полковника Бережного… – Василевский немного помолчал. – Вы взаимодействуете с ними с начала высадки? — Так точно, товарищ генерал-лейтенант, – браво отрапортовал Топчиев, – вошли во взаимодействие с первых минут. — Ну, и какие у вас впечатления? – устало поинтересовался Василевский. — Фантастика, товарищ генерал-лейтенант, – Топчиев махнул рукой, – все как в сказке. — Приказываю вам продолжить взаимодействие и дальше, – Василевский сделал паузу, – но помните, подробности вашей совместной работы, без личного разрешения товарища Сталина, не подлежат никакому разглашению. Ну, вы разведчик, и не мне вам рассказывать о том, как надо хранить секреты. Вам следует тоже быть готовыми к выдвижению в двадцать два тридцать. Я глянул на часы: было без семи минут десять. Уже в машине, когда мы собрались ехать в штаб, генерал-лейтенант сказал мне: — Да, товарищ полковник, не ожидал я от вас такой прыти, не ожидал… Не завидую я немцам. Но это, товарищи командиры, определенно к лучшему! 5 января 1942 года, 21:35. Окраина пос. Червоное, позиции сводной мехбригады Старший лейтенант разведотдела Черноморского флота Петр Борисов Кажется, я только успел опустить голову на солому, как за плечо уже трясут: — Эй, братишка, вставай, гансы идут… — Кто-кто? – не понял я спросонья. В хате, куда нас отвели на постой, темно было, как… ну, в общем, хоть глаза выколи. В темноте с трудом можно было разглядеть стоящую надо мной тень. — Ну, фрицы, дойчи, гунны, швабы – немцы, одним словом, – ответила тень. – Вставай, боевая тревога! Не спится им, сукам, сто болтов им в рот и якорь в зад! Я машинально глянул на часы – хорошие, трофейные, еще в первый день в бою под Килией снял их с убитого румынского офицера. Двадцать один тридцать пять, поспать удалось почти два часа. А если учесть, что перед постоем нас вместе с осназом плотно накормили сытным ужином, то воевать можно, и очень даже вполне. А в дверях еще одна тень, выражается хоть и вполголоса, но так, что заслушаться можно. — А ну, орлы, подъем! Собираемся, выходим. И чтоб ни стука, ни бряка, кто хоть бзднет без команды, лично без суда из рогатки расстреляю… – и такой речитатив минут на десять, пока мы в полной темноте собирались и выходили из хаты. А мне что, я воробей стреляный, спать лег – вещмешок под голову, «светку» обнял, как дивчину, и все. Так что теперь все просто: встал, вещмешок на одно плечо, винтовку на другое, и на выход. В окопах тьма, не видать ни зги, спичку зажечь или фонарик – боже упаси. Засада, одним словом. Тут не только немцев, пальцев собственной руки не увидишь. Команда: — Приготовиться! Вскидываю свою СВТ на бруствер, готовясь стрелять в белый, а точнее, в черный свет, как в копеечку. — Огонь! Вспыхнувшие лучи нескольких десятков прожекторов, мощных фар и чего-то еще невыносимо яркого четко и контрастно высветили поле прямо перед нашими окопами. И вот же они, саранча в фельдграу, метрах в ста пятидесяти впереди. От неожиданности бабахаю. Первый выстрел почти наугад, потом приноравливаюсь и четко, как на стрельбище, начинаю выпускать одну пулю за другой. А вокруг все будто взорвалось. По немецким цепям сухими двухпатронными очередями бьют автоматы моих соседей по окопу. Гулко грохочут тяжелые пулеметы, автоматические пушки и автоматические же гранатометы – страшная штука, видел я один такой вблизи в Евпатории. |