Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 54 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Штаб сводной механизированной бригады

Капитан ПГУ КГБ Тамбовцев

Мы с майором ГБ Санаевым переглянулись, кивнули и тихо встали из-за стола.

— Товарищ майор, давайте пройдемте туда, где нам никто не помешает, – сказал я Санаеву, – есть здесь недалеко одно спокойное местечко. Побеседуем обстоятельно и не торопясь, ведь мы с вами коллеги, хотя и работали в разное время. Вообще-то я уже на пенсии, но, как вы знаете, обстоятельства сложились так, что мне пришлось снова встать в строй.

Мы прошли в соседний кунг, где в данный момент никого не было. Все офицеры разведотдела находились на передовой, и полковник Бережной отдал мне от него ключи. Мы сели за стол друг напротив друга, как гроссмейстеры перед матчем. Рядом с собой я поставил «политический» ноутбук, который прихватил для этого разговора из штабного кунга. Наступила тишина. Первым молчание нарушил Санаев.

— Александр Васильевич, теперь я знаю, что вы чекист, хотя и бывший… Скажите мне честно – вам лично не стыдно за то, что произошло с нашей страной?

Я вздохнул.

— И да, и нет, Иса Георгиевич, – я жестом попросил его позволить мне высказаться до конца. – Мне очень стыдно перед теми, кто воевал, умирал, но не пропускал врага, стыдно перед теми, кто строил и восстанавливал нашу страну. Ну, а с другой стороны, известный вам персонаж с фамилией сельскохозяйственного вредителя, когда пришел к власти, первое что сделал – запретил органам госбезопасности и внутренних дел проводить оперативные мероприятия в отношении партийной верхушки от уровня горкома и выше… И партия загнила с головы.

Товарищ майор, я коренной ленинградец. Мне стыдно будет посмотреть в глаза своему деду, который погибнет годом позже, обороняя родной город. Мне стыдно будет смотреть в глаза отцу и матери, которые сейчас пухнут от голода в блокаде, стыдно перед дядей, пацаном фэзэушником, который сейчас умирает от голода и обморожений в Иваново после эвакуации по Дороге Жизни (для многих она стала Дорогой Смерти). Вы смогли в самую страшную из войн отстоять СССР от фашизма, а мы допустили, чтобы наши вожди сдали страну без единого выстрела.

— Но почему, почему же так все случилось? – майор ГБ Санаев вытащил из кармана пачку «Казбека» и стал взволнованно прохаживаться по кунгу, разминая в пальцах папиросу.

— Я же вам уже сказал, руководство партии в лице первого секретаря КПСС товарища Хрущева освободило себя и ближних своих от контроля органов госбезопасности и внутренних дел. Ну, и конечно, тут же ударилось во все тяжкие. А то шельмование, которому товарищ Сталин посмертно подвергся на XX съезде КПСС в 1956 году, подорвало международный авторитет как Коммунистической партии Советского Союза, так и самого Советского государства. Именно тогда у СССР резко ухудшились отношения с Социалистической Югославией и Китайской Народной Республикой, в Иране пало просоветское правительство товарища Моссадыка. А Иран, как покажут дальнейшие события, это было серьезно, как, впрочем, и Китай с Югославией.

— Измена?! – резко развернулся ко мне Санаев.

— Именно так! – ответил я. – Сам Хрущев был одним из скрытых троцкистов, которого как-то умудрились пропустить при чистках. Наверное, потому что казался он безобидным клоуном. И в случае праволиберального излома при Горбачеве, который являлся внуком расстрелянного троцкиста. Как он позже рассказывал западной прессе, разрушение СССР было делом всей его жизни. Инсайд, мать его!