Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 341 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

10 февраля 1942 года, полдень. Восточная Пруссия. Объект «Вольфшанце», Ставка фюрера на Восточном фронте

Присутствуют: рейхсканцлер Адольф Гитлер, рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, рейхсмаршал Герман Геринг, командующий кригсмарине адмирал Эрих Редер, команующий подводными силами адмирал Карл Дениц, глава ОКВ генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель, министр вооружений Фриц Тодт, министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп, министр пропаганды Йозеф Геббельс

Три дня, прошедшие после пленения Гейдриха и фон Клюге русскими парашютистами, Гитлер вообще не показывался на людях. В подземелья Вольфшанце медленно, подобно ядовитому газу, вползал страх. Страх перед тем, что Россию не удалось разгромить одним ударом. Страх перед необъяснимым поражением армий фон Манштейна, Гота, Клейста. Страх перед тем грозным затишьем, что наступило на фронтах в первых числах февраля.

Никто не сомневался, что еще до начала весны Восточный фронт снова взорвется серией разящих ударов – но где и когда? Штабисты часами просиживали над картами, пытаясь понять – какое же направление выберет противник для своей зимней наступательной операции. ОКХ разделился на сторонников Ленинградского направления, то есть предполагаемого удара Волховского фронта вдоль железной дороги Москва – Ленинград.

Другая часть справедливо указывала на то, что самую большую группировку моторизованных частей русские собрали против группы «Центр», а значит, последует наступление на Смоленск. Вот и Гейдриха с фон Клюге русские похитили именно там.

Склоки между двумя группами штабистов разгорелись не на шутку, ибо свои совсем скудные резервы Третий рейх мог направить только на одно направление, либо к Москве, либо к Петербургу, как упрямо называли немцы город Ленина.

Сейчас же в зале для совещаний собрались почти все бонзы фашистской Германии. Не хватало только Бормана. Но все знали, что все сказанное здесь будет ему известно. Настроение у собравшихся было похоронным. Они если не понимали умом, то чувствовали задницей, что речь идет не о неудачах на советско-германском фронте. Речь сейчас шла о том, жить им всем или умереть после поражения Германии. Правда, возможно, что для кого-то конец в подвале гестапо наступит несколько раньше, чем для остальных. Как-то так получилось, что все присутствующие перед приходом Гитлера выстроились в один ряд, как провинившиеся школяры перед появлением строгого учителя.

Гитлер вошел, почти вбежал, и тут же, у порога, остановился как вкопанный, внимательно оглядывая собравшихся, будто выбирая, с кого начать.

— Генрих! – обратился он к Гиммлеру. – Как РСХА могла допустить, чтобы в нашем тылу произошло такое? Почему эти болваны не сумели защитить одного из лучших наших людей? О фон Клюге я не говорю, но Гейдрих! Генералов у нас и так слишком много. А такие люди, как Гейдрих – наперечет. Теперь любой из нас, выезжая на Восточный фронт, может стать жертвой бандитов.

Перед своим исчезновением Рейнхард сообщил мне, что самолеты с его командой были атакованы перед самой посадкой на аэродром в Смоленске. Тридцать лучших специалистов ОКХ, абвера, СД, гестапо, крипо погибли в ужасной катастрофе. Он считал, что такое возможно только в том случае, если большевики заранее получили всю информацию о его перелете. А это значит, что измена проникла на самый верх.