Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 303 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Нам известно, что при высадке в Евпатории численность их наземного отряда едва превышала шестьсот человек. Сейчас в той самой бригаде больше трех тысяч. Мой генерал считает, что сейчас людей, которых можно было бы назвать «старшими братьями», значительно больше, чем было в самом начале. Возможно, что не каждый русский способен стать «старшим братом», но они не испытывают проблем с обучением неофитов. Успех их последних действий на юге подтверждает эту мысль.

Последовательный рост масштаба операций требует такого же увеличения числа вовлеченных людей, и при этом каждый раз они достигают успеха. Немцы – противники серьезные, и случайностью это быть не может. Мы думаем, что к сегодняшнему моменту кроме нескольких десятков тысяч рядовых бойцов и командиров в число новообращенных «старших братьев» входят такие люди, как генералы Василевский и Рокоссовский, глава НКВД Берия, адмирал Кузнецов и многие другие, которые уже инициированы, но пока себя никак не проявили.

Кстати, о Кузнецове. Совершенно непохожий на современных русских иезуитский тактический ход, в результате которого его эскадра осталась в стороне, а в смертельной схватке сцепились подглядывающие за ним «кузены» и охотящиеся на него джерри. Ничего личного, только бизнес. Я бы поставил мистеру Кузнецову «А» с плюсом за хитрость и сообразительность.

Как происходит сам процесс посвящения, нам пока неизвестно, просто в один прекрасный момент на горизонте возникает новый «старший брат». А тех, кто не способен на такое превращение, отстраняют от командования и их арестовывает НКВД, которым руководит уже упомянутый Лаврентий Берия. – Неожиданно он посмотрел на меня испытующим взглядом. – И кстати, сэр, лично встречаясь с дядей Джо, вы случайно не заметили ничего странного?

Уппс! Мне неожиданно стало плохо, и я прислонился к обгорелому борту немецкого танка. В голове что-то щелкнуло, и те мелочи, которые раньше проскакивали мимо сознания, вдруг встали на места. Нет, несомненно, это был все тот же Сталин, но во-первых, он бросил курить. Сумел бросить. Такому заядлому курильщику, как он, легче бросить дышать.

Потом эти странные приборы у него на столе. Нечто, напоминающее телефонный аппарат-переросток, и плоский черный ящичек, крышку которого дядя Джо закрыл при моем появлении. И самое главное было не в кабинете, самое главное – в другом. Все эти стратегические и политические шаги последнего месяца: изменение стиля войны, отставка, а иногда и арест многих видных фигур, в основном придерживающихся крайне радикальных политических взглядов, и одновременно примирение с белоэмиграцией.

Полковник придержал меня за руку, и я выпрямился.

— Спасибо за откровенность, Джеймс, – сказал я, осматриваясь по сторонам, – и хоть полная ясность еще не наступила, но все стало намного понятней. По возвращении в Москву я немедленно доложу ваши соображения президенту. Теперь задачей вашей службы будет выяснить, откуда именно пришли к нам столь богатые талантами гости. Я думаю, что мир, в котором строят танки с двенадцатисантиметровыми пушками и самолеты, против которых бессильно все люфтваффе, это не самое приятное для жизни место. И кстати, что означает «жить с этими парнями на разных улицах»?

Полковник кивнул.

— В разных полушариях, сэр. Я… – он всмотрелся куда-то мне за спину, в нагромождение обломков немецкой техники, сброшенной русскими на обочину шоссе, когда они освобождали проезд. – Сэр, что-то мой Томпсон мчится сюда, как будто за ним гонится дюжина апачей с томагавками. Наверное, что-то случилось.