Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
Когда наши бойцы уже были готовы открыть огонь, то с ужасом и отчаяньем увидели, что наша героическая пехота, двадцатилетние стриженые пацаны, уставив перед собой винтовки с примкнутыми штыками, погнались за убегающими фашистами. Немецкие пулеметчики на флангах не упустили своего шанса. Пулеметный перекрестный огонь – это страшно. Особенно страшно то, что с военной точки зрения эта дурацкая контратака была ни к чему. Из более чем сотни бойцов вернулось не больше десятка. И среди них – тот самый капитан, который и устроил этот кошмар. Как сейчас помню, прямо в окопе, на глазах у бойцов, я его по морде – хрясь! С моей спецподготовкой мог бы убить сразу, поэтому старался сдерживаться. — Тебе, – спрашиваю, – сука позорная, кто такой приказ давал? Поднял за шиворот. Глаза шальные, морда в крови… И еще раз добавил – с другой стороны, для симметрии. Тут и Санаев прибежал на шум, Леонид наш Ильич тоже. А где майор ГБ появляется, там шум прекращается и сразу наступает тишина и благолепие. Майор вежливо поинтересовался, в чем тут дело, что за шум. Я, честно говоря, так впервые сорвался. Наши выучены, а у моряков с дисциплиной куда лучше – на море без этого нельзя. Ну, я и сорвался, говорю, каждого бойца берег, даже одного за сотню немцам жирно будет! А этот козел свежую роту непонятно зачем под пулеметы… Герой хренов! Через час был трибунал, и капитана расстреляли. И поделом! Будь на его месте молоденький лейтеха, ну, дал бы в морду, ну, обматерил бы, ну, заставил бы писать восемьдесят шесть похоронок с приложением высокохудожественного письма. Но капитан – кабан матерый, должен понимать, что не в войну играет. Такому если власть дать – потом наплачемся. Ладно, помер Трофим, ну и хрен с ним! С командиром полка я потом поговорил серьезно. Или он пляшет вместе с нами, или никакого дела не выйдет. Их нам придали для усиления, а не для исполнения номеров художественной самодеятельности со смертельным исходом. Пусть спасибо скажут, что выпал глубокий снег и без дорог немец вязнет. Вы спросите, откуда снег? Отвечу. Дожди, которые шли под Саками, здесь обернулись снегом по пояс, и немец вынужден тупо переть вдоль дорог. Тем более что все попытки движений по целине тут же засекались нашей авиаразведкой, и хитрецы получали «горячий привет» с воздуха. Причем не обязательно от наших. По моему совету, Ставка, а точнее Сталин, перебросили из Средней Азии несколько штурмовых авиаполков, вооруженных И-153 последних серий. Как истребитель И-153 устарел в корне, но как штурмовик он еще на что-то годился. Восемь РС-82, четыре скорострельных пулемета ШКАС. По бредущей в колоннах пехоте самое то… Бронирование никакое, зато по маневренности у земли эти бипланы уступают только ударному вертолету. И одно правило, которое вбивалось командирам полков и эскадрилий – только одна атака на предельно малой высоте! Обкидали колонну эресами, простегали из пулеметов, и домой. На второй или на третьей атаке вас запросто собьют к чертовой матери. А завтра кто полетит бомбить и штурмовать – Пушкин? Если остался БК, то лучше найди еще каких-нибудь непуганых несчастных и оторвись на них. Тот, кто следовал этому нехитрому правилу, тот выжил и летает. Остальным – не повезло! Ведь летчик-штурмовик он, во-первых, атакует на такой высоте, что парашют использовать нельзя – слишком низко. А во-вторых, приземляться придется рядом с только что атакованными немцами… Лучше сразу застрелиться – над сбитыми пилотами фрицы лютуют страшно. |