Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
Но сегодня мы мирно проходим мимо, никого не трогая. Сегодня наша задача – людей посмотреть и себя показать. Последнее особо. Ибо вопль ярости немецкого командования, который то издало после разгрома, что мы учинили в Констанце, может сравниться только с ревом иерихонской трубы. А если вспомнить полыхающие нефтяные поля Плоешти… Что там конкретно творится – достоверно не известно никому. Низкая облачность мешается с жирным черным дымом нефтяных пожаров. Инфракрасная камера на самолете-разведчике показывает на месте нефтяных полей сплошной пожар, который бушует уже несколько часов и не собирается утихать. На месте железнодорожной станции и нефтеперегонных заводов – тлеющее пепелище. Скрыть эту катастрофу немцы не в силах, и по сему поводу на радио уже успел отметиться Геббельс. Товарищи, которые прослушивают эфир, доложили, что теперь все мы считаемся дикими варварами и личными врагами фюрера. Ну, и черт с ним! Как говорил бессмертный Василий Иванович, наплевать и забыть. Товарищу Сталину уже доложено о предварительных результатах операции. Окончательные же будут ясны тогда, когда станет понятно, с какой скоростью немцы с румынами смогут восстановить все то, что мы сегодня им порушили. Тушить десятки и сотни горящих нефтяных скважин – еще та задача. На сердце покой и глубокое удовлетворение, как от хорошо сделанной работы. Но торжествовать еще рано. Мы будем это делать, когда вернемся в Севастопольскую базу. А пока, после всех безобразий, мы демонстрируем наш двойной российско-советский флаг. У офицеров турецкой военной разведки, которые наблюдают за нами в бинокль со скал Босфора, наверняка от удивления отвисают челюсти. Ну и пусть. Вот они мы, смотрите на нас и запоминайте. Но похоже, что я и накаркал! Как молния, по эскадре пролетает известие: «Воздушная тревога!» На радарах ПВО видна масса самолетов, приближающихся к нам вдоль побережья со стороны Болгарии. Противно квакают ревуны, разгоняя команду по боевым постам. Немцы идут на высоте пяти-шести километров, то есть где-то по верхней кромке облаков. Пока непонятно, кто это – пикирующие Ю-88 или горизонтальные Хе-111, отметки на радаре от них почти одинаковые. Но фактом является то, что на нас готовятся совершить налет три девятки немецких бомбардировщиков. Сила немалая. Они будут здесь минут через двадцать, так что эскадра без особой суеты перестраивается в оборонительный порядок. В средней колонне корабли из нашего времени: «Парижская Коммуна», «Молотов», «Красный Крым», «Ташкент», «Харьков». Со стороны берега их прикрывает группа из большого противолодочного корабля «Североморск» и двух сторожевиков – «Ярослава Мудрого» и «Сметливого». Со стороны моря эскадру прикрывает «Москва» и эсминец «Адмирал Ушаков». Хотя какой он, к черту, эсминец: 956-я серия по нашим временам – это крейсера, причем далеко не легкие. Мало ли, что он не бронирован… А вот настоящие эсминцы из нашего времени, наоборот, рассыпались по поверхности моря и на полной скорости нарезают круги вокруг эскадры. Попасть в них бомбой невозможно даже для пикировщика, рулевые там тоже зевать не будут. Их основная задача – подобрать с воды упавшие туда в ходе боя «одуванчики». Если таковые, конечно, будут. Все, отпущенные нам минуты спокойствия оттикали безвозвратно. Эскадра совершила циркуляцию и, вопреки очевидной логике, устремилась навстречу немцам. Так эффективнее будет действовать зенитная артиллерия, пояснил мне контр-адмирал Ларионов. Он знал, что надо делать, а я вот нет. Поэтому адмирал Кузнецов безропотно уступил право командовать хотя и младшему по званию и должности, но более опытному командиру. |