Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
Улетели. Помахал я им рукой и пошел в столовую, на обед. Майор Скоробогатов сидит напротив меня, стремительно уничтожая гречку с мясом. А у нас с Гуссейном ночью боевое задание, а спать не хочется ничуть. Но приказ есть приказ, и товарищ капитан послал меня к местному врачу. Тот дал мне таблетку и предупредил: — Водкой не запивать. А то знаю я вас! — Что, могу не проснуться? – спросил я его. — Проснуться-то проснешься, но неизвестно когда, может в следующем столетии, – ответил тот и улыбнулся: – Шутка! Шутники хреновы. Пришел я в казарму, таблетку водичкой из титана запил, лег и не заметил, как провалился в сон. Что мне точно снилось, не помню, какой-то кошмар, типа что летаю я абсолютно голый безо всякого самолета и стреляю по «мессерам» из пулеметов, которые у меня вместо рук. Сбиваю их, сбиваю, а они все не кончаются. Жуть! И вот меня будят – пора! Время полтретьего. Наскоро умылся, зубы почистил, во рту после той таблетки как кошки ночевали, и побежал надевать летный костюм. И вот я в кабине МиГ-29КУБ. Успокаивающе светятся шкалы приборов. Задание подтверждено, и Гуссейн поднимает машину в воздух. К цели пойдем на высоте, над облаками. КАБы – управляемые авиабомбы, можно применять с высот до пяти километров. Мы пойдем к цели на трех с половиной. Оказывается, эта бомба после сброса с самолета еще около девяти километров способна пролететь сама, используя для наведения внешнее управление и встроенную телекамеру. До Констанцы нашей машине минут двенадцать лета. Я в данном случае только пассажир, или, если угодно, запасной игрок. Выходим на рубеж атаки, загорается экран системы наведения бомб. Цель в зоне видимости. Гуссейн передает мне управление и просит держать машину прямо. Рубеж сброса приближается с каждой секундой. Все, время! Машина четыре раза вздрагивает, освобождаясь от бомб, которые продолжают лететь во тьме в сторону цели. Товарищ капитан принимает управление и закладывает правый разворот. Тикают секунды, отметки бомб на экране сближаются с целями. Ослепительная вспышка рассекает ночь, за ней еще одна, и еще, и еще… Ложимся на обратный курс в Саки. Гуссейн выходит на связь по СПУ: — «Москва» сообщила: цели уничтожены, этого «Тирпица» больше нет. Вот и все. Давай, Сань, бери управление и по приборам домой, на Саки. 11 января 1942 года, 03:55. Черное море, 35 миль на траверзе Констанцы. ГКП РК «Москва» Адмирал Кузнецов Николай Герасимович За остеклением рубки густая непроглядная ночь. Объединенная эскадра идет вперед, не обращая внимания на шквалистый ветер и пятибалльную волну, Черное море опять решило побуянить. Обычно я не решился бы на такую авантюру, как ночной поход в плохую погоду к вражескому берегу. Но на «Москве» одних радаров больше десяти штук. Под водой стоит мощнейший гидроакустический комплекс, от которого не укроется ни одна подлодка. Он также помогает команде обнаруживать мины заграждения и подводные банки и скалы. Любой командир БЧ-1 с корабля из нашего времени на месте капитана 2-го ранга Афанасьева давно бы превратился в нервное задерганное существо. А тут работает инерциальная система навигации, радары видят все, что делается над водой, а ГАК все, что под водой. Так воевать можно. — Товарищ адмирал, – повернулся ко мне вахтенный командир, – докладывает «Витязь», цель номер один уничтожена, корректируемые объемно-детонирующие бомбы поразили как сами орудия, так и радарно-дальномерный пост. Есть подтверждение от наших систем РЭБ: радар цели прекратил свою работу. |