Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 121 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

С одной стороны, сколько жизней наших товарищей они уже сохранили, и это за какие-то три дня. А сколько сохранят еще! Нет, тут, пожалуй, счет пойдет на миллионы. С другой стороны, а как же мы сами, в их-то истории мы победили и без помощи из будущего? Но, наверное, мы там недостаточно победили, со слишком большими потерями. Кажется, это называется пиррова победа. И вот кто-то решил подправить ситуацию, сделать потери меньше, а результаты победы больше. Чтоб война закончилась, к примеру, не в Берлине, а в Париже. Не в сорок пятом, а сорок третьем. И народу чтоб погибло вдвое меньше. А кто же такой этот кто-то? Так недолго и до Бога договориться.

И вообще, мысли путаются. Лучше не задумываться о причинах, а принять все, как оно есть. Я уже один раз был великим летчиком, трижды Героем Советского Союза и маршалом авиации.

А начиналось все вот так. Когда мы вошли в аэродромную столовую, меня приветствовали возгласом: «Ахтунг! Ахтунг! Покрышкин ист ин дер люфт!» – «Внимание! В небе Покрышкин!» Ну, я сначала не понял, о чем идет речь, но потом мне пояснили. Оказывается, так орали гитлеровские авианаводчики, когда я вылетал на задание.

Еще чуть позже ребята сознались, что такую славу среди фрицев я должен обрести только через полтора года, когда буду драться с фрицами над Кубанью на американском истребителе Р-39 «Аэрокобра», у которого огневой мощи, как у дурака махорки.

Да, приятно узнавать о себе такое. Но еще приятней это оттого, что значит – не зря я веду дневник, записывая в него все свои находки и идеи, не зря стараюсь придумать что-то новое. Ведь недаром сказал один великий полководец: «Удивить – победить!»

Но сперва был сытный ужин, правда без ста грамм… Я спросил – почему? Майор Скоробогатов сощурил левый глаз и с легкой усмешкой сказал:

— А я знаю научный способ продления жизни летчика – не пить! Особенно для летчиков на таких машинах, как у нас. Зевнул малехо у земли, и все – Митькой звали.

И тут я вспомнил, что собственно за всей суетой не спросил названия их машин, и кроме того, почему нельзя пить за ужином, ведь ночь впереди, до утра все выветрится. Майор опять сощурился – ну чисто наш комполка, Виктор Петрович, когда на вопрос не хочется отвечать, но надо:

— Знаешь, что, Александр Иванович, раз уж ты здесь – значит, и подписку ОВ, как я понимаю, давал?

Я не понял, какая связь между подпиской ОВ и моими вопросами про название самолета и сто граммов, но все равно согласно кивнул.

Майор хмыкнул, пододвинул поближе пепельницу и достал пачку американских сигарет. Ну, понятно, у осназа снабжение по первому разряду, им махру на курево не выдают. Но сказать честно, свой паек они вполне отрабатывают. В Крыму с их появлением ситуация с головы встала на ноги и бегом побежала в нужном направлении.

Но и мы не лыком шиты, поэтому предложенную сигарету я взял как должное. Прикурил от зажигалки, затянулся, прищурился – ничего себе табачок, нормальный.

Потом одернул себя, ведь передо мной не какая крыса тыловая сидит, а летчик-истребитель, осназовец. Вот уж не знал, что есть авиационный осназ, но почему бы и нет. Например, для испытания новейшей секретной техники в боевых условиях – как раз то, что мы имеем сейчас. Тем более что и по званию он меня старше – совсем как наш командир полка, да и по возрасту тоже.