Онлайн книга «Октябрь»
|
А вот этого как раз и не произошло. Дальнейшие события в Петрограде повергли меня и моих друзей в полное недоумение. Мы видели вокруг себя каких-то дикарей, люмпенов, откровенных бандитов, именующих себя тут, в Одессе, большевиками. Мы видели творимые ими беззакония, грабежи, убийства, погромы. Одетые в черные тужурки и увешанные оружием дети аптекарей и торговцев с Подола, словно маньяки, требовали крови, диктатуры, «революционного насилия над эксплуататорскими классами». Между прочим, и над нами, офицерами. Победившие же в Петрограде большевики были какими-то не такими. Если разгром немецкого десанта под Моонзундом удивил нас, привыкших к поражениям и неудачам на фронте, то Рижская виктория просто ввергла в изумление. Меньше чем за двое суток была разбита и поставлена на грань полного уничтожения сильнейшая армия Европы, которой командовали такие военные гении, как Гинденбург и Людендорф! До нас, конечно, доходили слухи о массовом использовании броневиков и аэропланов, но не они же стали причиной такого сокрушительного поражения германцев?! По причине резко ухудшившейся связи, Петроград для нас казался чуть ли не другой планетой, и все, что происходило там, чудилось небылицами. Так, к примеру, какой-то охотничьей байкой выглядела невероятная, но, как оказалась впоследствии, вполне достоверная история спасения царского семейства из Тобольской ссылки. Впрочем, надо было учитывать и то, что повсюду ходили самые невероятные слухи, раздуваемые не менее невероятными статьями местных газет. В них писалось все, кроме правды. Журналисты ради того, чтобы увеличить тираж, наперебой рассказывали о творящихся в Петрограде ужасах, смакуя все новые и новые «преступления сталинских сатрапов». Потом наступил тот день, когда мы все узнали, что заключившие мир с немцами большевики собрали нечто похожее на армию и двинулись на юг, как писали в газетах, «покорять Киев и Одессу». Мы, офицеры, приготовились драться и умирать, пусть даже и за безнадежно проигранное дело. Нам уже казалось, что сама судьба против нас. Но сдаться без боя для нас было постыдно. А потому принесенное одним из офицеров известие о том, что нас с полковником Кисловым хочет видеть герой Брусиловского прорыва генерал-лейтенант Деникин, стало громом с ясного неба. Ходили слухи, что он, вместе с другими генералами, был растерзан в Быховской тюрьме пьяными дезертирами. Вместе с Деникиным к нам прибыл еще один «живой труп» – генерал Марков. Эта встреча с Антоном Ивановичем и Сергеем Леонидовичем если и окончательно не вернула меня к жизни, то подарила надежду на то, что все может измениться к лучшему, причем очень быстро. Но разговор с уважаемыми мной генералами, которые по какой-то причине сочли для себя возможным пойти на службу к новой власти, был отнюдь не главным. Совсем нет. Больше всего на меня, да и на других офицеров, произвели сопровождавшие генералов бойцы Красной гвардии. Невиданные броневики, вооруженные шестилинейными пулеметами, конечно, тоже не остались нами незамеченными. Но любое оружие без солдата – не более чем груда мертвого металла. Уж эту истину мы за время войны усвоили хорошо. Ловкие, дисциплинированные, подтянутые солдаты были совсем не похожи на местных расхристанных красногвардейцев, и они произвели на нас самое лучшее впечатление, несмотря на неуставную форму одежды. Но в чужом монастыре чужой и устав. И кто там разберет, какая форма одежды для этой Красной гвардии уставная, а какая нет. Главное, что все прибывшие с генералами Деникиным и Марковым солдаты были обмундированы и экипированы единообразно и, несмотря на отсутствие показного чинопочитания, своим поведением создавали впечатление воинского подразделения, а не вооруженной банды. |