Книга Октябрь, страница 364 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Позднее, в апреле 1917 года, в Киеве открылся Украинский национальный конгресс, председателем которого стал Михаил Грушевский, историк, трудившийся во Львове, где он и создал миф об «особенном пути украинского народа», масон и предтеча звериного украинского национализма, который расцвел махровым цветом в нашей истории в начале XXI века на «незалэжной» Украине.

Двадцать третьего июня сего года Центральная Рада издала свой первый «Универсал». В нем она заявляла о «свободной Украине», которая в то же время «не будет отделяться от всей России».

Временное правительство во главе с «душкой Керенским» сквозь пальцы смотрела на сепаратизм «центральнорадовцев» и признала за ними право на управление губерниями – Киевской, Полтавской, Подольской, Волынской и Черниговской. Да и куда деваться было Временному правительству, которое в то время в самом Петрограде уже не обладало практически никакой властью? Кроме того, Центральная Рада явочным порядком попыталась и пытается распространить свою власть на Одессу, Николаев, Херсон, Елизаветград, Харьков, Екатеринослав и Луганск… Да-да, Климент Ефремович, и Луганск… – подчеркнул я, заметив, как встрепенулся Ворошилов при упоминании родного города. Сказать ему, что ли, что Луганск будет долгое время носить его имя или нет? Ладно, не буду… Пока не буду.

— Кроме того, – продолжил я, – Центральная рада пытается запустить свои щупальца и в Крым, где пытается провести ползучую «украинизацию» Черноморского флота. Благо среди моряков много уроженцев Малороссии. Ну, с Черноморским флотом позднее разберутся наши флотские товарищи. Тем более что на Черном море воевать сейчас уже практически не с кем и значительную часть личного состава можно демобилизовать.

— А какие военные силы у Центральной Рады? – поинтересовался Сталин, дымя папиросой. – Что они могут противопоставить нам, если мы решим разогнать этих клоунов, считающих, что именно они представляют весь народ, проживающий на территории Новороссии, Малороссии, Слобожанщины и Волыни?

— Товарищ Сталин, – сказал я, – амбиции у этих «щирых хлопцив» бьют просто через край. Но одно дело рассказывать доверчивым людям о том, как «гарно» они будут жить, отделившись от москалей, и другое дело – наладить просто нормальную жизнь.

Сейчас господа Петлюра со товарищи пытаются создать какие-то опереточные полки – «курени», одевая их в форму, больше похожую на реквизит к опере Чайковского «Черевички». Ряженых называют «гайдамаками» – красиво и романтично. Широченные шаровары, шапки со свисающими на спину красными шлыками, в кунтушах или кафтанах – бес их поймет, – подпоясанных широченными поясами, из-за которых торчат чуть ли не аршинные кривые кинжалы. Ну, и как боевая сила эти шуты ничего собой не представляют. При столкновении с регулярными войсками они в нашей истории героически разбегались или дружно поднимали руки «в гору».

— Понятно, – сказал Фрунзе, – я полагаю, что не потребуется привлекать большие силы, чтобы разогнать всю эту банду ряженых. Гайдамаки, говорите? Хэх, – Михаил Васильевич хмыкнул, напомнив красноармейца Сухова в фильме «Белое солнце пустыни».

— Товарищ Фрунзе, – сказал я, – вы не совсем правы. Сами по себе эти, как вы их называете, ряженые, действительно, реальной военной силы не имеют. Но их в нашей истории использовали в качестве марионеток внешние силы. Сначала германцы и австрийцы, а затем и Антанта.