Книга Октябрь, страница 327 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Сперва мы должны были долететь до флагманского корабля русской эскадры. Там я лично встречусь с русским адмиралом. Потом вылечу в Ригу, и там, видит Бог, я вразумлю тех генералов-идиотов, которые продолжают посылать на убой моих храбрых гренадер.

Сборы были быстрыми. Со мной в дорогу отправились гауптман Мюллер и русский связист Антон. Мюллер стал сейчас кем-то вроде моего адъютанта, советника и телохранителя, а Антон должен был с помощью прибора, который он называл радиомаяком, обозначить наше присутствие в лесном массиве неподалеку от озера, чтобы нас нашел русский летательный аппарат, называемый у них вертолетом.

Помещение, в котором находилась радиостанция, я опечатал своей личной печатью и строго-настрого приказал моему верному адъютанту Курту охранять комнату и то, что в ней находится, как зеницу ока.

Во дворе нас ждала автомашина. На ней мы быстро доехали до Вандлица и там свернули на дорогу, ведущую в лес. Антон сидел на переднем сиденье и крутил головой, высматривая подходящую площадку для приземления вертолета. Наконец, одна из полян, по всей видимости, устроила его. Он сделал знак шоферу, и тот остановил авто.

Мы выбрались наружу и с удовольствием вдохнули чистый лесной воздух. Антон тем временем достал из сумки небольшую черную коробочку, пощелкал на ней кнопками и что-то в нее проговорил по-русски. Мы стали ждать. Вскоре над нашей головой зашумело и затрещало. Шум неведомой машины приближался. Наконец, над нашей головой повисло что-то напоминавшее огромного пузатого головастика. Вертолет начал снижаться. Шум его двигателей стал совсем нестерпимым для моих бедных ушей. В опустившейся на землю машине открылась дверь. Выглянувший из нее человек в серой мешковатой одежде осмотрелся и помахал нам рукой. Попрощавшись с шофером, мы направились к открытой двери вертолета.

Дальше все было как в ночном кошмаре, где я то ли гнался за кем-то, то ли убегал. Взлет, рев моторов, свист винтов. Говорить было невозможно. Антон сунул мне в руку записку, на которой было неровным почерком – вертолет трясло – написано по-немецки: «Летим на флагманский корабль адмирала Ларионова». Я кивнул.

Полет продолжался почти пять часов. Я почувствовал, что мы находимся у цели, когда вертолет начал снижаться.

— Ваше величество, – крикнул мне на ухо гауптман Мюллер, – мы прилетели.

Я посмотрел в иллюминатор. Под нами была залитая ярким светом прожекторов палуба огромного корабля. Размеры его потрясали. Мои дредноуты тоже были немаленькими, но русский флагманский корабль был почти в два раза длиннее и шире их. Палуба его напоминала плац для проведения парадов. На ней стояло несколько вертолетов, похожих на тот, на котором мы прилетели сюда. Но кроме них были и аэропланы, похожие на огромные наконечники. По палубе русского Голиафа сновали матросы, которые подкатывали на тележках к аэропланам и вертолетам какие-то цилиндрические предметы, в которых, к своему ужасу, я узнал бомбы.

— Сейчас, наверное, снова полетят под Ригу, – как-то холодно и равнодушно произнес Антон.

А у меня вдруг сжалось сердце. Снова жертвы, снова гибель моих солдат и офицеров. Да разве можно воевать против такой силы?! Безумцы, тупые и самодовольные безумцы!

Тем временем вертолет начал снижаться. Вот он коснулся колесами палубы русского корабля. Дверь сдвинулась в сторону, рев моторов стал затихать, и заглянувший в салон офицер, посмотрев на меня и на моих спутников, произнес на довольно хорошем немецком: