Онлайн книга «Октябрь»
|
— Но, государь, – возмущенно воскликнул я, – как вы можете так говорить?! Ведь ваши великие предки… Его императорское величество посмотрел на меня печально, словно на несмышленого ребенка. — Густав Карлович, мои великие предки оставили мне в наследство великую державу. А что я оставил бы своему сыну? Мой великий отец, наверное, увидев все, что произошло в этом году, поступил бы со мной, как Тарас Бульба со своим сыном Андреем. Знаете, незабываемое и омерзительное зрелище, когда люди, которых ты назначил на самые высокие должности и которым ты полностью доверял, забыв о долге, чести и присяге, требуют от тебя отречения от престола. Угрожая в противном случае расправиться не только лично с тобой, но и с твоей супругой и детьми. И заметьте, это были не матросы и солдаты, разложившиеся уже после того, как монархия рухнула. Это были генералы и члены Государственной думы, с визгом кинувшиеся делить выпавшую из моих рук власть. Нет, наверное, все, что ни происходит – все к лучшему. Я с самого начала знал, что негоден к делу управления империей, и все время искал пути к безопасному самоустранению от возложенной на меня Провидением тяжкой ноши. К несчастью – моему и моей страны, мой брат Георгий заболел туберкулезом и умер в Аббас-Тумане, а самый младший брат Михаил еще меньше моего был склонен к тому, чтобы править и повелевать… Михаил переступил с ноги на ногу, от чего на сапогах мелодично тренькнули шпоры. — Ники, ты же знаешь, – сказал он, – мне бы шашку да коня, да на линию огня… А твое место могло присниться мне только в страшном сне. Наша мама, – он кивнул в сторону гордо вздернувшей подбородок вдовствующей императрицы Марии Федоровны, – все время мечтала усадить на трон меня. И, к счастью, этого ей не удалось сделать. Ибо занять твое место я согласился бы лишь в случае смерти твоей и Алексея. Возможно, Ники, я не повторил бы твоих ошибок. Но я вполне мог совершить еще более худшие. Я растерянно молчал, в недоумении переводя взгляд с одного августейшего брата на другого. Сказать честно, я не ожидал услышать от них подобные речи. Наконец, собравшись духом, я спросил государя: — Так вы и в самом деле обещали господину Сталину свое содействие и призывали верных вам офицеров к сотрудничеству с новой властью? А я думал, что это всего лишь большевистская пропаганда… Государь вздохнул. — У нас с господином Сталиным заключен своего рода договор. Если преданные мне люди не за страх, а за совесть будут сотрудничать с новой властью, то он обязался не допустить в России ужасов, подобных якобинскому террору. Пока я выполняю свою часть договора, он выполняет свою. Можно сказать, что после разгона бунта люмпенов русская революция, перешла к Бонапарту, минуя Робеспьера. Так-то оно, наверное, будет лучше. — Ничего не понимаю, – растерянно сказал я. – А как же господин Ленин? Ведь ваш отец подписал смертный приговор его старшему брату, и тот жаждал мести. — У товарища Ленина теперь другие заботы, – неожиданно вмешался в наш разговор Александр Васильевич, – ему обещано, что он еще при своей жизни увидит воплощение вековечной мечты человечества – построение общества всеобщей справедливости. Все произошедшее – это результат того, что власть имущие забыли, что есть люди, которые не могут свести концы с концами, чьи дети плачут от голода, а родители не в состоянии их накормить. В то время как другие буквально с жиру бесятся… |