Онлайн книга «Октябрь»
|
Вот, наконец, подошла и моя очередь. Пятнистый фельдфебель строго, но вежливо поинтересовался, имеются ли у меня какие-либо документы. Я протянул ему предписание, присланное мне генералом Потаповым. Фельдфебель быстро и внимательно его прочитал, после чего строго посмотрел на меня: — Генерал-лейтенант Маннергейм? – спросил он. – Густав Карлович? Я кивнул. Старший патруля вздохнул: — Так вот, насчет вас у меня имеется особое распоряжение… Я уже было подумал, что меня сейчас возьмут под руки и поведут к ожидающим в стороне жандармам, но фельдфебель вдруг достал из большого нагрудного кармана какую-то черную коробочку и, поднеся ее ко рту, сказал: — Третий, я Девятый, докладываю: среди пассажиров поезда, только что прибывшего из Одессы, обнаружен генерал-лейтенант Карл Густав Маннергейм, входящий в список «А». Я удивился, услышав из коробочки, которую фельдфебель продолжал держать у виска, человеческую речь: — Девятый, я Третий. Генерала с сопровождающим на дежурной машине немедленно отправьте в Таврический дворец. — Есть, товарищ Третий, – сказал фельдфебель. – Вас понял! – потом он снова нажал на какую-то кнопочку на своей коробочке и, убрав ее в карман, повернулся в мою сторону: – Пройдемте, Густав Карлович, – сказал он мне, жестом приглашая следовать за собой. Я не знал, что и думать. Радио, такое маленькое. Но как?! Кто такой этот «товарищ Третий»?! И зачем меня повезут в Таврический, а не в Генштаб к генералу Потапову, который меня вызывал?! Вопросов было больше, чем ответов, но самое главное, что меня никто не хватал под руки, и мы с фельдфебелем спокойно прошли мимо скучающих в ожидании улова жандармов. На Знаменской площади мы сели в большое легковое авто, на котором выехали на Невский, а потом свернули на Суворовский. Миновав Академию Генерального штаба, наше авто свернуло на Таврическую. На углу Кирочной, у музея Суворова, мы остановились на минутку, пропуская колонну казаков. Станичники выглядели неплохо, в седлах сидели как влитые, вид у них был бравый. Двигались они в сторону Литейного. Город выглядел так непривычно. С одной стороны, нигде не наблюдались пьяные анархистские орды, улицы были подметены, а большинство магазинов на улицах открыты. С другой стороны, не наблюдалось и фланирующих тыловых хлыщей и наряженных светских и полусветских дам, обычных для Петербурга в старое время. Когда авто проезжало мимо ограды Таврического сада, я стал свидетелем необычного зрелища. Над нашей головой внезапно раздался гул и рев. Я выглянул из окна, задрав голову кверху. На плац Таврического сада, где обычно любители верховой езды занимались выездкой и обучением новичков, опускался странный аппарат. Он не был похож на обычные аэропланы, которые мне уже приходилось видеть на фронте. Это была машина с двумя большими винтами, которые вращались над ее корпусом. Напоминала она гигантского откормленного головастика, или летающего бегемота. От винтов этой машины над плацем поднялся вихрь песка и опилок. Маленькие смешные колеса коснулись земли, винты стали вращаться медленнее. Дверь в корпусе этой машины отодвинулась в сторону, и из нее ловко выпрыгнули несколько человек, одетых в такую же, как у сопровождавшего меня фельдфебеля, пятнистую форму. С помощью людей, одетых в кожанки, ожидавших машину на краю плаца, они стали грузить в этот необычный воздушный корабль сложенные там же свертки, ящики и сумки. |