Книга Бремя русских, страница 60 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

— Джордж, я исхожу из того, что все, что про тебя было сказано – вранье, от первого до последнего слова.

— Да, Алекс, – вздохнул я, – так оно и есть.

— Я так и думал, – сказал он и замолчал. Я увидел, что сейчас передо мной сидел не мой добрый друг Алекс, а действующий канцлер Югороссии.

— Ну что ж, мы обдумаем, как мы сможем тебе помочь, – наконец сказал он. – Узнав об этом происшествии, я в первую очередь переговорил с вашим бывшим президентом Грантом. Думаю, теперь он придет и попросит у тебя прощения. Он неплохой человек, хоть и пьяница.

Репортеров мы пока посадили под арест на пятнадцать суток за хулиганство – есть у нас такое наказание. После этого мы их выдворим из страны без права возвращения, как нарушивших условия пребывания. Твой друг Уиллиам Джонсон говорит, что если на то будет твое желание, то он свяжется со знакомым адвокатом, и он внесет иск против газет, которые напечатали про тебя эту клевету.

Но не это главное. А главное, что то, что сделали Хейс и Эвертс, было не просто черной неблагодарностью – это было преступлением. Мы, со своей стороны, тоже уже написали довольно грозную ноту их правительству с требованием дезавуировать эту клевету. Эту телеграмму должны положить на стол Эвертсу в Вашингтоне уже в ближайшее время. Так что, как говорят в Одессе, не бери в голову.

— Ты прав, – вздохнул я, – спасибо тебе за заботу, но все равно это так мерзко.

— Разумеется, мерзко, – кивнул Алекс, – и те, кто все это затеял, заплатят за все.

Потом он немного помолчал и добавил:

— Джордж, я не думаю, что в нынешней ситуации тебе есть смысл возвращаться в САСШ в ближайшее время.

— И что же мне делать? – устало спросил я.

Алекс бросил на меня испытующий взгляд:

— Завтра мы встретимся втроем – ты, я и Уиллиам Джонсон, который, вероятно, сделает тебе одно интересное предложение. Как пишут в объявлениях – возможны варианты. Так что ты отдохни сегодня, почитай, наберись сил. Давай встретимся завтра за ужином, скажем, в шесть часов.

30 (18) сентября 1877 года. Константинополь. Джордж Генри Бокер, бывший посол САСШ в Османской империи и России, а также бывший спецпосланник президента Хейса в Югороссии

Остаток вчерашнего дня и весь вечер, а также сегодняшнее утро я провел за чтением «Унесенных ветром». Потом я пообедал и пошел прогуляться в парке – репортеров там больше не было, зато я встретил президента Гранта, как ни странно, трезвого и хмурого, который смущенно подошел ко мне.

— Джорджи, – сказал он, – мне сказали, что ты не содомит, так что прости, что я вчера так с тобой грубо разговаривал.

— Да ничего страшного, – ответил я.

Грант махнул рукой и уже было собрался уходить, но вдруг обернулся.

— Но ты все равно вредитель, – с неожиданным раздражением сказал он. – Засунул туда этот чертов параграф и ничего мне о нем не сказал.

— Какой параграф? – не понял я.

— Про Форт-Росс, – сказал Грант с нажимом. – Это кому-то очень сильно не понравилось в Вашингтоне.

— А вы разве не читали договор, перед тем как его подписали? – с удивлением спросил я. – К тому же этот параграф был совсем не моим требованием…

— А зачем мне это, если ты обо всем договорился? – раздраженно ответил Грант. – Так что ты все равно сволочь. Тем более, ты и не пил со мной, значит, как говорят русские, ты меня не уважаешь. Поделом тебе влетело.