Книга Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила, страница 494 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Среди европейской аристократии, разделившейся на две партии, началось смятение умов. В общем, разговоров и обсуждений теперь будет как минимум до Рождества.

Сейчас император, нежно придерживающий ручку юной принцессы, перебросился парой слов с командиром «Светланы», капитаном 1-го ранга Шеиным, потом благосклонно кивнул Петру Николаевичу Дурново и полковнику Антоновой. Сочтя, что он исполнил долг вежливости перед старшим поколением, Михаил направился в сторону стоящей на корме компании молодежи.

— Добрый вечер, господа! – на правах хозяина поздоровался он с присутствующими. – Мадмуазель Ирина, в этом платье с таким красивым орденом вы выглядите просто очаровательно.

— И вам добрый вечер, ваше величество, – присела в легком книксене Ирина Андреева, – спасибо вам за комплимент. В ответ скажу, что камуфляж, тельняшка и черный берет неплохо гармонируют с вашим мужественным лицом. Знаете, я как будто снова чувствую себя дома.

— Туше! – тихо сказал император. – Как говорил мой учитель фехтования – счет по одному. Мадмуазель Ирина и господин штабс-капитан. Не побудете ли вы немного с моей невестой, чтобы ей не было скучно одной? Я хотел бы поговорить немного с глазу на глаз с господином Джугашвили.

Оба пришельца из будущего синхронно кивнули, а штабс-капитан Бесоев, улучив момент, незаметно пожал Кобе руку в знак поддержки.

— Ну, вот и отлично, – сказал Михаил. – Дорогая, – обратился он к принцессе Масако, – побеседуй со штабс-капитаном Бесоевым и мадмуазелью Ириной. А вы, господин Джугашвили, если вам так будет угодно, пройдите со мной вон туда, к подветренному борту.

— Господин Джугашвили, – сказал император, когда они отошли от компании и оказались подальше от посторонних ушей, – о вас я знаю почти все, да и вы обо мне, наверное, тоже. Поэтому считаю, что нам пора поговорить прямо и открыто. Вы согласны со мной?

— Да, ваше величество, согласен, – так же твердо ответил Коба. – Пусть я еще не тот товарищ Сталин, каким стал в будущем, но мне хотелось бы, чтобы моя жизнь в этом мире была такой же честной и полезной для нашего народа, как и у моего двойника. Мы можем говорить с вами, как мужчина с мужчиной. Я верю вам, поскольку мне известно, что в той истории Михаил Александрович Романов не совершил ни одного подлого поступка.

— Очень хорошо, – кивнул Михаил и облизал языком вдруг пересохшие губы, – господин Джугашвили, скажу вам прямо, вы, как и господин Ульянов, – не совсем обычные люди. С вашим талантом организатора, вашей силой и убежденностью, вашим стремлением к правде и справедливости, вы можете стать для России как величайшим благом, так и величайшим злом.

Как российский император я просто не имею права разбрасываться такими талантами, как вы. Но я также не имею права подвергать вверенную мне Богом страну риску начала большой смуты. Господин Ульянов, например, уже согласился сотрудничать с нашим правительством в деле исправления трудового законодательства и контроля за его исполнением.

Дадите ли вы свое согласие на сотрудничество? Кстати, чтобы вам было легче со мной общаться, в отсутствии посторонних можете обращаться ко мне по имени. Ведь мы с вами ровесники…

Коба немного напрягся.

— Как вы, ваше… Извините, как вы, Михаил, видите мое сотрудничество с вами?