Книга Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила, страница 482 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

— По возвращении на свои корабли, вы должны будете донести все сказанное здесь – разумеется, кроме совершенно секретных сведений о происхождении эскадры адмирала Ларионова – как до своих кают-компаний, так и до матросских кубриков. Каждый офицер, каждый «мокрый прапор», каждый матрос должны знать свой маневр. Позади нас Россия, и отступать некуда. Все, господа офицеры, вы свободны. Вице-адмирала Макарова и капитана 1-го ранга Верещагина попрошу задержаться.

— Ну-с, Владимир Анатольевич, как вам моя первая речь в качестве императора? – спросил Михаил, когда негромко перешептывающиеся офицеры покинули кают-компанию.

— Неплохо, Михаил Александрович, неплохо, – ответил капитан 1-го ранга Верещагин. – Господа офицеры не видели ничего подобного со славных времен государя Петра Алексеевича. Но вы, наверное, задержали нас со Степаном Осиповичем не только для того, чтобы узнать наше мнение о ваших ораторских способностях.

— Задержал я вас, господа, действительно не из-за этого. Безопасность Российской империи требует того, чтобы раз и навсегда обезопасить наше государство от агрессии со стороны Британской империи и ее союзников. Повторяю, раз и навсегда. Могущество бриттов покоится не на большой и сильной армии, как у нас, а на морской торговле и могучем военном флоте, который обеспечивает безопасность этой торговли. Если британцы пытаются поразить Россию, раздувая в ней социальную революцию, то и мы должны в первую очередь ударить по их торговле, которая является самой сутью Империи, над которой никогда не заходит солнце.

Знаю, знаю, Владимир Анатольевич, что вы мне сейчас скажете. Действительно, и мой брат, и мой отец, и мой дед очень рассчитывали на долготерпение русского мужика и все время откладывали на завтра то, что надо было сделать еще вчера. Смерть моего брата стала сигналом о том, что Российская империя требует реформ, причем неотложных и радикальных. Но об этом я буду говорить позже, в другом месте и с другими персонами…

— И это верно, – кивнул своей роскошной бородой вице-адмирал Макаров, – разговоры о политике в кают-компаниях и в офицерских собраниях не приветствуются. К тому же, как показали недавние события в Петербурге, они могут завести господ офицеров очень далеко. Как говорится, Богу – богово, а кесарю – кесарево.

— Хорошо, Степан Осипович, – с улыбкой ответил император, – давайте вернемся к нашим британским баранам. Вам, Владимир Анатольевич, должно, наверное, хватить трех дней на прием с берега свежих продуктов, воды и для отдыха экипажа. Но на берег им сходить нельзя – я уверен, что британские агенты не упустят шанса захватить одного или нескольких ваших матросов и допросить их с пристрастием. Секреты надо беречь.

По истечении трех дней вы должны выйти в море и направиться к побережью Британии. Побольше рекламы – время от времени показывайтесь каботажникам или рыбакам, но избегайте контакта с кораблями Ройял Нэви. Нам нужно как можно слухов и паники, и в то же время, чтобы у британского Адмиралтейства было как можно меньше конкретных данных.

Но помните, что под видом тех же безобидных рыбаков к вам попытаются приблизиться и напасть на вас британские солдаты. Мне уже пришлось видеть нечто подобное на Дальнем Востоке. И даже поучаствовать в отражении такого подлого нападения. Надо соблюдать осторожность. Но, как мне кажется, против морпехов – а у вас есть отделение на борту «Северодвинска» – им не устоять.