Онлайн книга «Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила»
|
Нас не устраивает также узконациональный характер вашей организации. В Российской империи кроме русских проживает еще две сотни различных национальностей. И все рабочие, имеющие российское подданство, должны иметь право быть членами вашего Союза, вне зависимости от национальности и вероисповедания. Ну, и не дело департамента полиции курировать подобные организации. В то же время мы считаем крайне полезным шефство над рабочим движением кого-нибудь из высших должностных лиц империи. К примеру, возможно, это будут или матушка прошлого и нынешнего императоров, вдовствующая императрица Мария Федоровна, или ее младшая дочь, великая княгиня Ольга Александровна. С такими шефами к интересам рабочих будут прислушиваться куда внимательнее, да и фабричная инспекция, возможно, наконец-то начнет заниматься тем, что ей положено. А не начнет, так мы разберемся, что это – глупость или преступный умысел, оплаченный фабрикантами и заводчиками. И в этом случае с ними поступят по всей строгости закона, ибо непорядки с положением рабочих в империи начинают угрожать государственной безопасности. И последний пункт. Возможно, для вас самый важный. Вы, отец Георгий, аккуратно и тихо передадите руководство указанному нами человеку, а сами спокойно, не спеша, уедете отсюда куда-нибудь подальше, например, в Маньчжурию или в Корею. Там тоже есть паства, которая нуждается в окормлении и духовном руководстве. И запомните, с нами шутки плохи. Шаг вправо, шаг влево – попытка побега, прыжок на месте – попытка улететь. Достанем вас хоть в Америке, хоть в Австралии. Будете же вести себя хорошо, так проведете жизнь, полную славы, а также увлекательных, но безопасных приключений, и помрете в весьма преклонном возрасте и в своей постели. Кстати, как вам нравится ваш новый знакомый, Пинхас Рутенберг? Хороший человек, не правда ли? Ну, это я так, к слову… В общем, вы поняли меня? — Так точно, господин Тамбовцев, – ответил Гапон. – Я… я согласен… — Очень хорошо, – прервал я его. – Сейчас вы отправитесь в одиночную камеру, так сказать, со всеми удобствами. Там вам дадут перо и бумагу. Вы должны будете написать письма господам… к примеру, Варнашеву и Карелину о том, что семейные дела вынудили вас срочно уехать на родину в Полтавскую губернию, и что вернетесь вы в Петербург недели через три. Дело в том, что наш человек, который должен сменить вас у руля Собрания фабрично-заводских рабочих, сейчас находится в отъезде. Вот когда он вернется, тогда снова и встанет вопрос о вашей жизни или… Ну, вы понимаете меня… Это очень уважаемый нами человек, действительный борец за права рабочего класса. И если вы бросите на него хотя бы тень подозрения, тогда пеняйте на себя… Гапон сглотнул и судорожно кивнул. Я взял колокольчик – что делать, электрический звонок еще не успели провести – и вызвал конвой. — Этого господина в тринадцатую. Режим содержания – толерантно-щадящий. Постельное белье, ну и все такое… Пусть ему принесут ужин, а также перо и бумагу. Все написанное передайте лично мне. Все, товарищи, можете уводить подследственного… Когда Гапона увели, я еще раз просмотрел на экране монитора записанный на видео допрос «пролетарского пастыря» и усмехнулся. Записи, обязательства – это хорошо. Но видеоматериал надежнее. Случись чего, посмотрит тот же Рутенберг все это, и отправится в Озерки с намыленной веревкой в руках. Ну, не в Озерки, так в другое место… Гапону ведь от этого уже будет ни жарко ни холодно… |