Онлайн книга «Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила»
|
— Спасибо, – я взялся руками за леер рядом со старшим офицером. – Господа офицеры, только, пожалуйста, без титулов, вне строя я просто Александр Михайлович. — Хорошо, – кивнул господин Ивлев. – Будем иметь в виду. Позвольте, так сказать, официально неофициально представить вам наших офицеров? Я кивнул, и старший офицер продолжил: — Командир боевой части номер один (штурманской) капитан третьего ранга Сергейцев Тимофей Петрович. Скажу вам, господин контр-адмирал, как военный моряк военному моряку, что напрасно вы так пренебрегаете штурманами. У нас командир штурманской части – третье лицо на корабле после командира и старшего офицера, ибо вне прямой видимости берега без него корабль обречен стать «Летучим Голландцем». Или, как в «Пятнадцатилетнем капитане» у господина Жюль Верна – плывем по компасу строго на восток, а уж Южная Америка от нас не увернется. Как все мы помним, пусть с посторонней помощью, но мимо Южной Америки они всё же промахнулись… Я кивнул, признавая его правоту. Действительно, позор, когда сплошь и рядом штурманским делом у нас занимаются аж полковники по Адмиралтейству. А это значит, что под Шпицем их не признают за полноценных моряков, и относятся к штурманам как к бесплатному приложению к компасу. Действительно, если ходить по Балтике и Черному морю вдоль берега, – как выражается господин Гостев, «аки пьяный вдоль стеночки» – то заблудиться трудно, и штурман не особо нужен, были бы карты с указанием мелей и банок. Но коль флот выходит в океан, тут Игорь Леонидович прав, в руках штурмана и корабль, и жизнь его команды. Недаром в британском и американском флотах, издавна бороздящих моря и океаны, командиром корабля может стать только офицер, имеющий штурманскую подготовку и выслуживший на этой должности определенный ценз. Да, заимствуем в Европе всякую дрянь вроде табака и парламентов, а про умные вещи как-то забываем. Тем временем господин Ивлев представил мне командира ракетно-артиллерийской боевой части капитан-лейтенанта Андрея Алексеевича Карпова. О снайперской стрельбе скорострельных трехдюймовок «Сметливого» я наслушался еще в первый свой вечер, на яхте наместника. Конечно, и прицелы у него не чета нашим, и пушки получше орудий системы Канэ, но всё равно удивительно. — Ничего удивительного, – смеется скуластый и невысокий старарт, – просто снаряды должны быть по весу одинаковые, и навеска зарядов тоже. Какая может быть точность стрельбы, если допуски по весу на десять процентов туда-сюда гуляют! Эдак и в стенку с трех метров не попадешь, а не только в корабль. Прицелы прицелами, но еще чутье иметь надо и тренировку, что прекрасно понимали японцы. В течение полутора лет готовясь к войне, они занимались на флоте только эскадренным маневрированием и артиллерийскими стрельбами. Ну, и результат до самого нашего вмешательства был налицо. Комендоры «Варяга» показали преотменную храбрость и мужество – и преотвратительную меткость. Господам Витте и Коковцеву микадо по ордену Восходящего солнца или Священного сокровища дать должен был – за «вооруженный резерв», который победил русский флот. Но пожалел, однако, не дал. И опять он прав. Этот «вооруженный резерв» был сущим нашим наказанием, из-за такой экономии потом выходят большие растраты. Например, сейчас – ради ремонта двух новейших броненосцев и одного никому не нужного крейсера. Интересные собеседники господа офицеры из будущего! А ну-ка спрошу я у Андрея Алексеевича про будущее развитие корабельной артиллерии… |