Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Пришлось им выдать всю ту информацию, которую мы с Женей заготовили для такого случая: и про состав эскадры, и про бои у Бомарзунда и Свеаборга, и про то немногое, что я знал о войне в Крыму, и про дальнейшие планы эскадренного начальства. Прикрывался я тем, что в последнее время жил в Зимнем и знал далеко не все. Но и то, что я им рассказал (правду, обильно сдобренную художественным вымыслом), их, судя по всему, весьма впечатлило. Вечером же они оба отчалили из замка, поблагодарив меня за сведения и пообещав скорую встречу. Я было направился обратно в свою каморку, но тут меня остановил тот самый лакей, который приходил за мной утром. Бросилось в глаза, что он был более почтительным, чем с утра. — Сэр Теодор, прошу вас следовать за мной, – сказал он с полупоклоном. Я пожаловался было, что так и не увидел ванны, но тот извиняющимся тоном произнес: — Сэр Теодор, простите, но вас ждут. Он привел меня в небольшую, но роскошную столовую, где меня усадили за столик, накрытый на двоих. Через несколько минут туда вошла Виктория, протянула мне руку для поцелуя и уселась напротив. Ужин был замечательный – никакой английской либо шотландской экзотики, все блюда имели французские названия и были приготовлены мастерски. К ним прилагалось великолепное белое вино, разве что чуть сладковатое – «хок»[84], – это все рассказал мне лакей, разливавший его по бокалам резного красного стекла. А после ужина нам принесли бутылку портвейна Крофт 1815 года, как нам с гордостью заявил все тот же лакей. И тут Вика вдруг приказала: — Джеймс, принесите нам еще кофе и сигары, и можете быть свободны. Сэр Теодор будет мне сам наливать. Правда, сэр Теодор? Я поклонился, а Джеймс, принеся все вышеуказанное, с поклоном удалился. Вика посмотрела на меня Лизиным взглядом и сказала: — Сэр Теодор, не угодно ли сигару? — Нет, ваше величество, благодарю вас, но я не курю. А вот от кофе не откажусь. Кофе, надо сказать, оказался отвратный – судя по всему, кофешенк просто залил молотые бобы водой и вскипятил. Конечно, турецкий кофе делается именно так, но это тоже надо уметь. Ну да ладно. Зато порт был сногсшибательным. К портвейну «три топора» он имел примерно такое же отношение, как гоночный «Феррари» к убитому и ржавому «Запору». После третьего бокала Вика вдруг стала жаловаться на мужа, который ее в последнее время избегает. — Сэр Теодор, я не любитель беременности, а роды и кормление грудью я нахожу весьма отталкивающими явлениями. Но женщине необходимо общение с мужчиной. Кстати, не хотели бы вы посмотреть королевские апартаменты? Я вам их покажу лично. Ее спальня оказалась весьма своеобразной – лиловые цвета, простыни в цветочек, тяжелые лиловые же портьеры. На стенах висели картины мужчин и женщин в стиле ню. Может, под влиянием «хока» и портвейна, королева неожиданно стала объяснять мне, какие сюжеты были изображены на этих картинах. Затем она плотоядно посмотрела на меня и сказала: — Эх, сэр Теодор, как жаль, что у меня то время месяца, когда я могу забеременеть. А мне это нельзя: идет война, и королева должна быть готова ко всему – срочно куда-то ехать, не спать – словом, быть как солдат на посту. Я ничего лучше не придумал (видимо, портвейн и на меня подействовал), как брякнуть: |