Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Меня отругали за то, что я им не писал. Мы с сестрой отправили письма и в Саванну, и родителям кузена Алджи, которые должны были переслать через Копенгаген тогда же, когда и письмо Альфреда. Но то письмо почему-то дошло, а наши – нет… А далее последовали вопросы про Ника, с которым они успели познакомиться и который помог им устроиться в гостиницу, а также пригласил их на ужин в ресторан «Париж», расположенный неподалеку от их гостиницы. Впрочем, маме понравился тот факт, что он учился там же, где и я (я не стал им говорить, что было это полутора столетиями позже). А вот папа, как я и ожидал, отнесся к потенциальному зятю более чем критически, когда услышал, что «этот янки», как он выразился, «щелкопер». Но узнав, что я уже дал согласие на помолвку, он скривился, но ничего не сказал. Я с удивлением посмотрел на сестру. Когда я с ним познакомился, ее жених был вполне штатским увальнем. Моя сестра присовокупила, что он сейчас находится у своего шефа по журналистской линии, Юрия Черникова, после чего собирается зайти ко мне. Эх, поскорее бы мне выздороветь; не хочу я в Саванну, по крайней мере пока. И если Ник может служить у русских, то почему бы и мне этим не заняться? Глядишь, и Евгения – простите, графиня Кречетникова – мною тогда заинтересуется, пусть я и не титулованный дворянин… 6 (18) октября 1854 года. Одесса Мария Александровна Широкина, журналист Мы сошли с парохода последними. Перед нами открылся великолепный вид – Потемкинская лестница, а где-то там, сверху, крохотная фигурка Дюка Ришелье – бывшего одесского градоначальника и прапраправнучатого племянника кардинала Ришелье. А перед лестницей, в конце пирса, стоял немолодой человек в мундире жандармского вахмистра. — Похоже, это по нашу душу, – усмехнулся Костя Самохвалов. – Ведь никого больше нет. Ну что ж, пойдем представимся. Вахмистр отдал честь Косте и сказал немного неуверенно: — Ваши благородия, вахмистр Самойленко… Тут он выпучил глаза, глядя на меня, одетую в легкомысленное для середины XIX века летнее платье: — Барышня… А вы… тоже с его благородием? Костя ответил ему: — Любезный, перед тобой штабс-капитан Самохвалов и гос-пожа Широкина. Я так полагаю, что ты должен нас встретить? — Мне было поручено встретить офицера Гвардейского Флотского экипажа… — Ну, я и есть этот офицер, – усмехнулся Константин. – А дама – репортер. Она вместе со мной. Ну что ж, веди нас. Вахмистр чуть усмехнулся – мол, не маленькие, знаем, почему господин офицер с дамой – и показал на открытый экипаж, стоявший у пирса. Я еще раз посмотрела на лестницу, которая, как мне показалось, уходила прямо в небо, и неожиданно для себя сказала: — Господин вахмистр, если вы не возражаете, то давайте мы пройдем по Потемкинской лестнице и придем в – отель пешком? Вроде это недалеко отсюда… А то мы сиднем сидели на корабле с самого Севастополя. Хочется размять ноги и заодно посмотреть на ваш прекрасный город. — Барышня, о какой Потемкинской лестнице вы говорите? Я указала глазами на ту, которая была перед нами. Вахмистр улыбнулся: — Так это же Воронцовская лестница, барышня! Ваше благородие, а вы что скажете? Костя кивнул. Самойленко чуть поклонился. — Так точно, ваше благородие, и вы, барышня! Только погодите, я дам команду доставить ваш багаж в отель. |