Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
— Цо, панычи, прогуляемся мы с вами трохэ. Не балуйте, то пистолеты, и мы умеем их ужи́вать. — Что вам надо? Деньги? – испуганно запричитал Вася. — И дзеньгы тоже, – мерзко хихикнул собеседник. Краем глаза я разглядел, что это был один из той «сладкой парочки», что сидела в ресторации за соседним столом и пялилась на нас. Из чего я сделал гениальное умозаключение – за мной стоит второй бандюган. — А пока рот замкнуть, а то буду стрелял! – прошипел мне на ухо налетчик. – Пошли, пся крев! Вон туда, – и он левой рукой махнул в сторону трехэтажного дома с портиками из восьми колонн и треугольным фронтоном. Я огляделся по сторонам, но, как на грех, поблизости не было ни одной живой души. — Стуй! Пришли. Не оборачиваться! – И поляк (видите, какой я умный – смог-таки понять, к какому племени принадлежат эти разбойники) постучал в дверь подъезда. Три раза, пауза, два раза, пауза, один раз. Дверь распахнулась, на пороге появился человек с усами, только не вислыми, как у «сладкой парочки», а лихо закрученными вверх. Мой польский конвойный скомандовал: — Вовнутрь, пся… – но почему-то не успел закончить свое любимое ругательство. Всхлипнув, усатый схватился руками за промежность и плавно стек по стенке дома на тротуар. Поляк, открывший дверь, попытался ее захлопнуть, но словно из-под земли появившийся человек в мундире махнул рукой, будто кошка лапой, и поляк влетел в парадную, как футбольный мяч в ворота. Еще несколько людей – эти были в штатском – вихрем ворвались в дом, откуда вскоре раздались истошные вопли. Наш спаситель тем временем деловито связал пластиковыми стяжками двух еще не очухавшихся поляков, забил им кляпы в рот, и лишь потом посмотрел на нас. Он ухмыльнулся и сказал: — Ну, что, «гиляровские», начитались «Трущоб Петербурга»[33]? И кому из вас в голову пришло побродить по Сенной? Вы бы еще в «Вяземскую лавру»[34] сунулись. Оттуда даже мы не смогли бы вас вытащить. Мы понурили головы, а он продолжал читать нравоучения: — Вам что, не говорили на инструктаже, что в подобные районы лучше не соваться? — Да я же питерский, – пробормотал Вася. – Из этих самых мест. — Из этих, да не из этих. Здесь не место для студентов. — Так мы пойдем? — А куда спешить-то? Посидите тут, расслабьтесь чуток. — Мы что, арестованы? — Вот уж делать нам нечего, арестовывать каких-то балбесов. Опросить вас надо будет, чтобы разобраться с этими поляками. Сами они на вас вышли, или их кто-то навел… Да и вообще, прогулки по подобным районам Питера придется временно отменить, после таких-то страстей-мордастей. Лучше уж вернетесь вместе с нами. 4 (16) октября 1854 года, вечер. Санкт-Петербург. Елагин остров Мейбел Эллисон Худ Катберт, она же Алла Ивановна. Студентка и преподаватель Елагиноостровского Императорского университета В дверь постучали. Так как я жила в особнячке, выделенном доктору Елене Викторовне Синицыной, декану медицинского факультета нашего университета, а также капитану медицинской службы Гвардейского Флотского экипажа, то это мог быть только один человек – моя радушная хозяйка, сама предложившая мне поселиться в ее доме, ведь «для меня одной места слишком много». — Да, Леночка, – сказала я по-русски. Та зашла ко мне в комнату и с улыбкой протянула мне листок бумаги с текстом по-английски, где было написано: |