Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
— Тогда я, если вы не против, приглашаю вас, Александр Юрьевич, отужинать со мной. А ваши помощники перекусят здесь, – он указал на корзину с едой, принесенную Федором. Я кивнул и сказал своим ассистентам: — Побудьте пока с ранеными и присмотрите за ними. Я постараюсь долго не задерживаться. За столом я показал доктору Кеплеру свои записи, которые я наспех делал после каждой операции. Мой новый знакомый с уважением посмотрел на меня: — Александр Юрьевич, признаюсь, что поначалу я вам не очень-то доверял. Я подумал, что вы китаец или японец, да еще к тому же так молоды. — Иван Иванович, я не японец, а русский из Якутии. — Вижу теперь, что вы действительно русский. А тогда мне было как-то не по себе. И это ваша странная просьба, касаемая спирта… Но вы, как я понял, отличный хирург. — Да нет, что вы, Иван Иванович! Вот скоро сюда прибудет Николай Иванович Пирогов, а с ним Юрий Юрьевич Черников. Вот они действительно корифеи. А я так, просто учусь у них искусству спасать людей. — Не прибедняйтесь, – улыбнулся доктор. – Завтра за обедом вы мне подробно расскажете, чему вы успели научиться у ваших, как вы их назвали, корифеев. Ведь многое из того, что вы умеете, мне неизвестно. Например, почему вы обрабатываете ваши инструменты именно спиртом? — Дело в том, что спирт убивает бактерии, которые, попав в рану, вызывают гангрену. Я провожу дезинфекцию спиртом, и раны остаются чистыми. — Вот как! Я что-то об этом слышал, но не придал значения. Теперь и я буду промывать в спирте свои инструменты и мыть руки с мылом перед началом операции. Да и другим врачам расскажу об этом. А вы, Александр Юрьевич, ложитесь спать. Вам выделят комнату в служебных помещениях госпиталя. Я почувствовал, что чертовски устал, и глаза мои начинают слипаться. Но напоследок я попросил у милейшего Ивана Ивановича: — Знаете, я предпочел бы заночевать где-нибудь неподалеку от моих пациентов. Так, на всякий случай. И хотелось бы встать, как только начнет светать, чтобы проверить их самочувствие. А потом чуть перекушу – и снова за дело. — Хорошо, Александр Юрьевич. Я распоряжусь, чтобы вам нашли помещение рядом с палатой для раненых. Ваши ассистенты придут к вам на рассвете и разбудят вас. И принесут еды. И спирта – я вас правильно понял? — Спасибо, Иван Иванович, – улыбнулся я, попрощался с доктором и, в сопровождении санитара, прошел в палату, где лежали прооперированные мною раненые. Все они, похоже, хорошо перенесли операции. Я пощупал пульс у двоих – самых тяжелых, а потом отправился в свою спальню, лег на жесткий топчан, который в этот момент показался мне мягче пуховой перины, и мгновенно уснул. 8 (20) сентября 1854 года. Река Березина у Борисова, борт парохода «Русалка» Поручик Гвардейского флотского экипажа Семенов Николай Антонович Как я и предполагал, отдохнуть нам не дали. Правда, несколько дней я все-таки урвал и немножко отвел душу на Бомарзунде. Осмотрел вертолет, нарисовал на нем ангела в память нашего позывного. Ангелочек получился симпатичный, с лицом Оды. Это уже Наиль постарался – оказывается, он неплохо рисует. Рядом с рисунком надпись для тех, до кого плохо доходит – «Ода», чтобы было ясно – кто изображен на борту моего вертолета. И несколько красных звездочек рядом – мой персональный счет в этой войне. |