Книга Русские своих не бросают, страница 271 – Александр Харников, Максим Дынин

Этим изменения не ограничивались. На всех пароходах на носу и корме установили АГСы на турелях и пулеметы, из запасов, которые везли на «Королеве». Кроме того, немного была изменена внутренняя планировка. За каждым пароходом, исключая наш, шла на буксире баржа с грузами. На них же располагались «охотники» и казаки, которых тренировали ребята Хулиовича. Последние находились на отдельном пароходе, с чуть повышенной комфортностью, а немногие счастливчики – на «Давыдове», с кондиционерами и электричеством «в номерах». У нас кондиционеров, увы, не было, хотя в операционных они бы ох как пригодились. На палубе стоял бензиновый генератор, который работал во время операций, обеспечивая освещением операционный стол.

Про все другие новшества я знал мало, как и про технику, хотя на четырех баржах на палубе стояло по бронемашине с пушкой, которые я поначалу посчитал колесным танком. Но они оказались «Нонами» – самоходками, сочетавшими в себе свойства пушки и миномета. Именно две таких «Ноны», как я читал в прессе, стали героинями обороны Славянска, причинив врагу значительный урон, несмотря на то что их было всего две. Так что, чует мое сердце, нашим «цивилизаторам» скоро придется несладко.

Когда я отправился в Кронштадт, папа проводил меня до шлюпки, напоследок обнял и сказал:

— Юра, я горжусь тобой. Со щитом или на щите! – и отвернулся, думая, что я не замечу предательски блеснувшие слезы в его глазах. Пока причал был виден, я махал ему рукой. Лучшего отца мне невозможно было представить… И я помолился о том, чтобы вернуться к нему «со щитом» после нашей победы. А пока взялся за дело – стал собирать хирургическую бригаду из добровольцев.

Наша курсантская компания состояла из восемнадцати человек, не считая доктора Черникова-младшего. Все мы были курсантами Военно-медицинской академии; десять старшекурсников имели хоть и небольшой, но все же практический опыт, и считались здесь врачами. Все, кроме меня, получили чин подпоручика (меня почему-то произвели сразу в поручики). Оставшиеся девять числились медбратьями и медсестрами, а также прапорщиками Гвардейского экипажа. Но в моих планах было превратить их в полноценных врачей, и мы с ребятами готовили для них программу теоретических и практических занятий. А пока их главным заданием была подготовка смены из числа «крестовоздвиженок».

Кстати, им намного легче, чем мне с врачами Пирогова, удалось найти общий язык с этими девушками, и обучение их началось еще в Кронштадте. Вот только четыре из них, самые родовитые, пытались общаться с нами примерно так, как они, наверное, привыкли общаться с прислугой. Особенно отличались две – сестры-княжны Елизавета Андреевна и Ирина Андреевна Лыковы. Высокие зеленоглазые шатенки, которых я назвал бы красавицами, если бы не их надменные и презрительные лица.

Неформальным лидером среди младшекурсников был Вася Лыков, очень способный парень, которого я собирался сделать врачом после того, как он сдаст экзамен и лично сделает несколько не слишком сложных операций. Услышав его фамилию, княжны заинтересованно спросили, не их ли он родственник. Но Вася сказал правду – его предки из крестьян Тверской губернии, хоть он и медработник в третьем поколении. Про то, что его отец – известный врач-проктолог, Вася рассказывать не стал. Как бы то ни было, после этого признания отношение высокородных дам к худородному однофамильцу резко изменилось. И, если по отношению к другим они были просто холодны, то Васю сестрички изводили как могли.