Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Николай увидел и первый бой «Смольного» с «Валоросом», и Шеншина на «Смольном», и крепость Бомарзунд с воздуха, и обстреливающую остров эскадру, и взрывы кораблей неприятеля, и их капитуляцию, и сдачу экспедиционного корпуса. Потом были разговоры с героями событий и с неприятельскими военачальниками. Отдельно показали юнг, спасенных с английских кораблей. Далее последовало уничтожение «Турвилля», потом и других кораблей эскадры и капитуляция оставшихся. Далее шла встреча самого императора с Кольцовым и, наконец, пленение Кронштадтской и Ревельской эскадр. — Ну, вот пока и все, ваше величество, – улыбнулся Николай. – Фильм был сделан самыми разными людьми: Юрием Ивановичем Черниковым, Марией Александровной Широкиной – ее голос вы слышали в фильме – и многими другими. — А мне кажется, я слышал и ваш голос, – лукаво улыбнулся император. Журналист от смущения слегка покраснел. — Да, ваше величество, и я тоже в этом участвовал. — Николай Максимович, – задумчиво произнес царь, – вы вчера говорили про нечто, что можно будет показать представителям других держав. Вы это имели в виду? — Ваше величество, с вашего позволения, мы к завтрашнему дню подготовим укороченную версию того, что вы только что увидели, в которую войдут только батальные сцены, причем лишь такие, из которых они не смогут сделать достаточно точных выводов о наших возможностях. Но должное впечатление они наверняка произведут. Николай согласно кивнул. — Вы правы, Николай Максимович, так, наверное, будет лучше. Кстати, Юрий Иванович говорит, что вы хотите стать придворным репортером. — Не совсем так, ваше величество, – покраснел тот. – Я хотел попросить у вас дозволения присоединиться к отряду, который пойдет в Крым. Николай удивился. — Знаете, голубчик, ведь там идет война. А вы даже не военный. И тем более не подданный Российской империи. Вас ведь могут убить! — Вы правы, ваше величество, – согласился Домбровский, – я гражданин Североамериканских Соединенных Штатов, по крайней мере, был таковым в моем времени. Но все-таки в первую очередь я русский, мой родной язык русский, русская история – это история моей Родины… А насчет того, что там могут убить – не буду лгать – думать об этом действительно страшновато, тем более мне то же самое говорил капитан Васильев. Но стрелять и я умею – в молодости на Кони-Айленд – есть в Нью-Йорке такой парк аттракционов – и на ярмарках частенько получал призы за меткую стрельбу. Да и из настоящих винтовок стреляю не так плохо, по крайней мере в тире. И в многодневных походах в юности довелось поучаствовать. Так что нет, я не военный, но надеюсь, что обузой я никому не буду и смогу послужить Отечеству. А если получится, то и не только пером. Ну, а если убьют – знаете, ваше величество, есть такое латинское выражение: dulce et decorum est pro patria mori… — Сладка и прекрасна смерть за Родину, – перевел Николай. – Только, знаете ли, многие молодые люди думают, что вой-на – это романтика. А она на самом деле – кровь, пот и смерть вокруг. — Тем не менее, ваше величество, – стоял на своем журналист, – прошу вас разрешить мне отбыть в Крым. У меня есть на то и личный интерес. Сейчас там служит поручик Витольд Домбровский, мой прапрапрапрадед, который в нашей истории, согласно семейному преданию, погиб в сражении при Альме. И если мы успеем, то, может быть, мне суждено будет познакомиться с собственным предком. А может, мы спасем его и тысячи других российских подданных. И вот за это я, не задумываясь, отдам свою жизнь. |