Книга Русские своих не бросают, страница 172 – Александр Харников, Максим Дынин

— Посмотри, если что не понятно – покажу.

В пакете были детский компьютер, несколько книг с картинками на английском языке, одежда и еще кое-какие мелочи. Дядя Макс мне определенно понравился, тем более что папа не раз про него рассказывал.

Они дружили с раннего детства, и их даже называли Макс-большой и Макс-маленький, сиречь мой папа. А потом дядя Макс уехал в Америку, месяца за два до того, как папа познакомился с мамой.

Весь вечер я слушал, как дядя Макс рассказывает о своей жизни там, в той самой стране, которую мы все тогда считали раем на земле.

— Знаешь, я бы не уехал тогда. Но вот впервые в жизни еду я на конференцию в загранку, и мне сразу, как по команде, несколько университетов наперебой предлагают работу. Я им говорю, мол, никогда, я патриот своей родины. Возвращаюсь сюда и узнаю, что мой проект прикрыли, пока я там был, и что работы для меня, в общем, нет. Мол, ищи сам… Я тогда позвонил в Америку и спрашиваю – ваше предложение все еще в силе? Они: да, приезжай, все оформим. И тогда я уехал, да не один, а с семьей. Но все равно жалею, что уехал. Тут моя родина, тут я родился…

— А как там тебе живется? – спросил папа, подливая в рюмку нашего гостя водочку. – У нас тут нахваливают и все никак нахвалить не могут заморские порядки.

— Зарплаты, как ты знаешь, у нас хорошие, но жилье страшно дорогое, еда тоже недешевая и не очень вкусная. Но главное, люди в основном малоинтересные. А те, кто туда приезжает, ожидают золотые горы, а оказывается, что не все то золото, что блестит…

Многие и начинают чернить родину, чтобы хоть как-нибудь оправдать свой отъезд. Некоторые возвращаются назад, домой. Я вот тоже решил – как только уйду на пенсию, сразу же вернусь на родину. И жена не против. Вот Колька мой вряд ли захочет – мальчик, увы, растет американцем… В голове лишь американский футбол, баскетбол и бейсбол. Раньше ходил в воскресную школу при церкви, теперь у него по выходным обычно соревнования.

То есть этот вот Николай Максимыч и есть тот самый Колька. Я вспомнил, как при первой нашей встрече я спросил у него, кто он – американец или русский. Ответ его меня обрадовал:

— Вообще-то и то, и другое. Но если придется выбирать, то я все же русский.

Да, подумал я, тогда был бейсбол в голове, а все равно остался нашим. Поэтому я и не очень противился, когда срочно потребовалось доставить сюда ноут с – материалами для императора, и Юра предложил, чтобы привез их Ник, добавив туда кое-что из его собственной коллекции.

Ник пожал мне руку и сказал, протягивая мне один из рюкзаков:

— Господин капитан, вот ваш ноут.

— Ник, а вы не сын профессора Максима Домбровского? – поинтересовался я.

— Да, – удивился он.

— Тогда я знаю вашего отца. Они с моим отцом – друзья детства. Кстати, давай лучше на ты. Зови меня Женя.

— Ник, – ответил он. – Или Коля. Так меня родители называли.

— Пойдем, выпьем по кружечке чая и обсудим наши текущие задачи. А о родителях поговорим позже, думаю, у нас будет на это время.

Чай здесь делали отменный – такой, как у нас продаётся только в лучших магазинах, а еще из самовара на дровах, да в серебряных подстаканниках… Лепота!

Отпив глоточек, я объяснил Коле, что завтра в половину пятого утра мы уходим на «Денисе Давыдове» с императором в Питер, и что по дороге должны будем его ознакомить с тем, что произошло в нашей истории в Крымскую войну и после нее. И что Ник мне поможет презентовать эти материалы.