Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
— А зачем ей было нужно, чтобы он ее захотел? – немного подумав, сказала Мейбел. — Поговорите лучше с ее коллегами – они вам выдадут на-гора список ее любовников. А меня это, знаете, никогда не интересовало. Та задумалась. — Скажите, а у вас с ним точно ничего не было? – жалобным голосом произнесла она. — Нет, конечно, – я посмотрела в глаза девице. Та смутилась. — Я вам почему-то верю. А у этой Марши? Или Маши? — Не могу себе этого представить, честно вам скажу. Я знаю и его, и ее. А вот про вас он спрашивал. Чуть не плакал, когда я его к вам не пустила, – я пристально посмотрела на притихшую Мейбел. — Так он приходил? – воскликнула девица. Она вдруг уткнулась лицом в подушку и заплакала. Я подумала про себя: надо же, неужто и я в молодости была такой же наивной дурочкой? А вслух ска-зала: — Если хотите, могу ему передать, чтобы зашел к вам. Только давайте сначала я посмотрю на ваши снимки. – Я вынула из конверта рентгеновские снимки, сделанные Юрой. Показала ей и продолжила: – Вот, смотрите. Вот это – ваша кость. Та с неким страхом посмотрела на снимок. — Неужто это мое? — Ваше, ваше, голубушка. А вот здесь, видите, трещинка. Поэтому походите-ка пару недель в гипсе, потом мы его снимем и еще раз сделаем такой же снимок. Только тогда мы сможем вам точно сказать, когда вы выздоровеете полностью. — Миссис Елена, скажите, а что с синяками на моей груди? – и она приподняла рубашку. – А то я не хотела спрашивать у того, другого доктора, он – мужчина. Я посмотрела и успокоила: — Вот они пройдут через неделю, или даже раньше. Не бойтесь. А грудь у вас красивая, она такой и останется. Ладно, я побегу, может, еще и успею застать вашего Ромео, – я удивилась, увидев, как Мейбел неожиданно покраснела. – Только с Лизой вы будьте поосторожнее. Слышала я краем уха, что ее интересуют не только мужчины. И, не обращая внимания на то, как моя пациентка побледнела, помчалась к кубрикам репортеров. Но Коли, увы, уже там не было, а к его двери была прикреплена сложенная вдвое записка с надписью «Капитану Синицыной», на которой стояло время написания – 19:25 – всего пятнадцать минут назад. «Леночка, срочно отбываю в Свеаборг, вернусь, наверное, не скоро. Вечером на “Смольном” будет Маша, можешь передать мне с ней весточку. Целую, Николас». 19 (7) августа 1854 года. Балтийское море. Борт военного парохода «Ля Белль Альзасьен» Корабельный лейтенант Морис де Шалон Как гласит английская пословица, у каждой тучи есть своя серебряная подкладка. Мне вспомнилась это выражение сегодня, когда закончился, наконец, этот страшный день. Перед нами расстилалось свинцово-серое штормовое море. Порывистый северо-западный ветер, мелкий холодный дождь, волны, качающие нашу посудину, словно детскую игрушку… И скорость нашего движения – два-три узла, не больше. Ведь мы идем под парусами, лавируя под небольшим углом к ветру. Но я любовался этими волнами, этим хмурым небом, этим проникающим под кожу дождем, и они казались мне серебряными! Позапрошлой ночью мы переправили поляка-предателя, принесшего нам новость о разгроме у Бомарзунда и Мякилуото, на «Энкруаябль», флагман нашей эскадры. Приказ командира эскадры, доставленный той же шлюпкой, был таков – как только будет поднят на фок-мачте зеленый фонарь, сразу же сниматься с якорей и следовать в Копенгаген. Никого не ждать – если кто-то отстанет или потеряется, то местом рандеву назначался Копенгаген. Командир, как я тогда подумал, был прав – если русские легко разгромили намного более сильные эскадры, то нас они перетопят как котят, если мы осмелимся дать им бой. И я тогда, впервые за долгое время, помолился Мадонне: «Ave Maria, gratia plena…» И вдруг понял, что конца молитвы я не помню. У меня стало муторно на душе – вдруг Пречистая Дева не простит… |