Онлайн книга «Спят курганы темные»
|
Ночь с 7 на 8 августа 2014 года. Первомайское у Снежного. Подполковник Ефремов Павел Федорович, он же майор ополчения ДНР Мельников Павел Сергеевич, позывной «Каскадер» — Ну что, Шурик, – усмехнулся я, рассматривая фото восьмерых жмуров и троих пленных. – Что мы имеем в сухом остатке? Леньку Кононова и десяток диверсантов, якобы украинских. — Рожи почти у них у всех скорее западные, – кивнул Жарков. – Да и можно себе представить, чтобы из десятка украинцев было трое рыжих, четверо блондинов и двое латиносов? Конечно, последние двое теоретически могли быть цыганами или там румынами, но сам понимаешь… — Я думаю, что это те самые котики, про которых мы слышали. Вот только странно, что среди них нет ни одного негра. А то знаешь анекдот: «и целуешься как русский, но не русский же!» — Я тебе его в свое время и рассказал. Тебе, кстати, и Лене Кононову – мы с Таней тогда праздновали новоселье. Эх, кто мог тогда подумать, что он станет сбушной нелюдью… А насчет диверсантов – полагаю, что они решили косить под хохлов, не зря на них бандеровские шевроны. — Только сам камуфляж ох какой дорогой – такой даже у «навозов» не всегда найдется. — Мне тоже так почему-то кажется. Ладно, постреляли, отдохнули, теперь давай займемся делом. Будем ковать железо, пока горячо. Предлагаю такой вариант – тебе оба пиндоса – или кто они там, – а мне Кононов. — Ты ж с ним дружил… Я-то его знал шапочно, не более того. По всем неписаным правилам нельзя тебе его допрашивать. — Видишь ли… люди, конечно, меняются, но я попробую склонить его к сотрудничеству. Тем более что есть некоторая вероятность, что его сюда прислали потому же, почему и меня. И очень интересно было бы узнать, что сбушникам известно – а что нет. — Скажи сразу, тебе не улыбается допрашивать их по-английски… — И это тоже. Подзабыл я его. А ты вроде обменивался опытом с нашими гвинейскими, тьфу ты, английскими и американскими «друзьями» в начале девяностых… И даже провел какое-то время в Америке. — Было дело… Ну ладно, попробую вспомнить их мову. На том мы и порешили. Подумав, я решил начать с рыжего, который единственный выжил во дворе КПЗ. Когда наши ребята швырнули туда по гранате – уже после того, как пулеметы сделали свое дело – я обратил внимание, что этот прикрылся телом соседа, а потом сдался в плен без всяких фокусов. Жить ему захотелось, такое у меня возникло впечатление… Вот от этого и станем танцевать. — Имя, звание, личный номер! – потребовал я, зная, что американцев приучают на случай попадания в плен выдавать именно эту информацию и никакую другую. И правильно – именно такой перечень указан в Женевской конвенции. Похож он был на жителя самостийной Украины примерно настолько же, насколько я на йеменита. Ежели что, знаю я, как эти самые йемениты выглядят, провел там некоторое время в восьмидесятых, но рассказывать о своих похождениях в стране верблюдов и фиников, а также великолепных древних городов, не имею права, уж простите. Тот с готовностью ответил, причем тон его был скорее заискивающим: — Майкл МакМертри Иннис, младший лейтенант[50], «тюлени» Военно-морских сил США, номер социального страхования[51] такой-то. Я подождал, пока сержант Лапочкин запишет эту информацию, но не успел задать свой первый вопрос, как Иннис неожиданно взмолился: |