Книга Спят курганы темные, страница 125 – Александр Харников, Максим Дынин

«Побратимы» Березнюка спьяну сразу и не поняли, что произошло. А когда до них дошло, то уже было поздно. Несколько человек, попытавшихся схватить лежавшее на лавках оружие, были без затей застрелены мною и Семеном Каретником. Остальные, не желая получить пулю в лоб, предпочли послушно задрать руки кверху.

Выстрелы разбудили сраженного хохляцкой горилкой «школяра из Хогвартса». Поттер с большим трудом оторвал от столешницы морду, мутным взглядом окинул поле боя и неприлично выругался. Причем не на языке Шекспира, а чисто по-русски, даже без акцента. Боря подошел к заморскому гостю, ребром ладони погрузил его в нирвану, потом обыскал, выудив из карманов Поттера рацию, спутниковый телефон и пистолет «Beretta 90-Two».

— Серьезная вещь, для настоящего мужчины, а не для такого мозгляка, – я взял у Бориса ствол и прикинул его на ладони. – Если ты не против, то этот пистолет мы презентуем одному хорошему человеку. Он будет рад такому подарку.

— Для хорошего человека не жалко, – усмехнулся Монастырский.

— Так, хватит болтать, – скомандовал Каретник. – Вы, хлопцы, – скомандовал он своим бойцам, – давайте бегом на улицу, приготовьтесь встретить тех бандюков, которые прибегут на выстрелы. А ты, Боря, беги к броневику и жди. Мы тут закончим кое-какие дела.

Пока Семен раздавал цэу, я прочными пластиковыми стяжками связал временно выпавших из реальности Березнюка и Поттера. Поодиночке мы вытащили их бренные тела на улицу и, загнав в рот кляп, закинули в БМП. Сотника и «заморского гостя» мы возьмем с собой – эти организмы при правильном к ним подходе могут рассказать много интересного и полезного для нас. А вот что делать с остальными?

Мы с Каретником уже переговорили насчет судьбы попавших в плен «навозовцев». Семен, после того как имел счастье испытать все «гостеприимство и радушие» этих ублюдков, однозначно решил – в плен их не брать. Я тоже склонен был помножить на ноль тех, кто хладнокровно убивал безоружных, насиловал женщин и измывался над людьми, которые на свое несчастье считали себя русскими.

Но вот так, взять и перерезать глотки тем, кто пусть даже и недостоин называться людьми? К тому же надо оперативно узнать у них месторасположение хорошо замаскированного склада с боеприпасами.

— Ну что, байстрюки, – сказал я еще живым бандеровцам, – жить хотите?

— А вы что, будете нас убивать? – жалобно спросил меня рябой парень с татуировкой трезуба на шее.

— Нет, за ваши кровавые подвиги вам сейчас по ордену Мазепы вручат, – ответил я. – Впрочем, тот, кто расскажет мне прямо здесь, где находится ваш склад боеприпасов, получит шанс остаться в живых.

Пленные сбились в кучу и зашушукались. Потом один из них спросил:

— А вы только одного отпустите?

— Одного, и только тогда, когда убедимся, что он нам не соврал.

— Ничего мы вам не скажем, москали проклятые! – воскликнул рослый парень с чубом на выбритой голове. – Хлопцы, нам так и так конец, бейте их, умрем, так с музыкой!

Мы с Семеном Каретником предполагали, что борзые «навозовцы» могут попытаться напасть на нас, пользуясь своим численным превосходством. Тем более что наши парни хотя и забрали у них оружие, но не вынесли его из зала, а сложили в кучу в дальнем углу.

Для подстраховки мы оставили бойца с автоматом, державшего на мушке сбившихся в кучу пленных. Он несколькими очередями срезал шестерых наиболее борзых бандеровцев. Оставшиеся в живых четверо «навозов» поспешили упасть на залитый кровью пол, закрыв головы руками.