Книга Спят курганы темные, страница 115 – Александр Харников, Максим Дынин

— Ну все, – сказал Сергей Иванович. – На сегодня, думаю, отбой. Шутка ли, двадцать часов подряд оперируем. И ты, Адочка, молодец – растешь, как китайский бамбук в сезон дождей. И ни одной серьезной ошибки. Ну что, остаешься у нас?

— Да нет, Сергей Иванович! Как только разрешат, снова отправлюсь в часть. А сюда Марина вернется.

— Эх, Мариночка! Что она, что ты, обе будете классными хирургами. Вот только ты, если пойдешь вновь на фронт, обязательно вернись… Я знаю, что такое фронт – сам в Афгане сколько времени оттрубил.

— А я и не знала, что вы тоже фронтовик. Воевали?

— В бою не был, врать не буду, а вот оперировать под обстрелом, знаешь, тоже иногда бывает непросто. И ранение имею. Мина взорвалась недалеко от операционной, мне в бок осколок прилетел.

— А что с пациентом?

— Ассистент меня тогда перевязал наскоро, и закончил я операцию, как же иначе. Ты к себе?

— Да нет, нужно еще обход сделать, Сергей Иванович.

— Ты б отдохнула.

— Сами знаете, что у нас не хватает врачей. А для пациентов визит медика – это хорошо. Да и мне спокойно, когда я вижу, что раненому стало легче.

Да, с тех пор как укронацики прорвались к Иловайску, стало приходить в разы больше раненых.

Я до того слыхала, что есть такой Иловайск, но никогда там не была – небольшой городок где-то, в степи, в тридцати пяти километрах от Донецка. Правда, он важен с военной точки зрения – ведь это крупная узловая станция – даже на его гербе изображены рельсы и шпалы. А теперь он у всех на слуху. Ведь если его возьмут, то Донецк попадет в окружение, а Луганскую область отрежут от Донецкой. А что будет потом, даже думать не хочется…

Ведь с тех пор, как я здесь, укропы взяли Саур-Могилу и не сегодня, так завтра ударят по Снежному. Хочется верить, что наши выстоят – и там, и в этом Иловайске. Знаю, что нашими там командует Гиви – бывший водитель погрузчика на заводе в Харцызске. Ополченцы дерутся как герои, и не отступят ни на шаг. А потом рано или поздно пойдем отбирать наши пяди и крохи.

Когда же все закончится… вот тогда я и продолжу учиться на хирурга.

Ладно, сейчас у меня более насущные заботы, отдохнула пара минут и будя. И я пошла от одного пациента к другому. К счастью, безнадежных я не видела, а всем остальным пыталась сказать хоть что-нибудь ободряющее. И практически последней я пришла к стюардессе «Малайзийских авиалиний» по имени Анджела Нур Кассим – той самой, которая, по рассказам Марины, чудесным образом перенеслась с самолета, сбитого украинской ракетой, в лес на Саур-Могиле и получила травмы, упав там с дерева. Если бы не мои новые друзья, я бы не поверила, что такое возможно, но судьба Таныша, Кашуба или Шваба меня убедила в обратном.

— Здравствуйте, – сказала я по-английски. Эх, надо было его лучше учить в школе. Но кто ж тогда знал, что он мне может скоро понадобиться…

— Здравствуйте, – ответила та.

— Я ваш врач, меня зовут Ариадна Гринько.

— А как там Марина?

— Работает у линии фронта, – я ничуть не удивилась, что Анджела знала, что моя подруга в командировке. – Давайте я вас осмотрю, а потом мы поговорим дальше.

Конечно, выписывать Анджелу было рановато, но она очень быстро шла на поправку, и еще два-три дня – ей можно будет лететь в свою Малайзию, о чем я ей и сказала.

На что она лишь покачала головой: