Книга Вечерний Чарльстон, страница 131 – Александр Харников, Максим Дынин

— Массы нет, джентльмены.

— А кто тогда в доме? – голос был с явным бостонским акцентом.

— Приехали тут из Нью-Йорка двое, хотят биднесом (он так и сказал «биднесом») заняться. Масса и предложил им остановиться у него.

Вообще-то Джошуа говорит на весьма правильном английском, хорошо начитан, и с ним весьма интересно поговорить и о философии, и об истории, и о классической литературе. Я и не догадывался, что он сможет так хорошо разыграть невежественного и неграмотного негра.

— Из Нью-Йорка, говоришь… Ну, покажи нам этих твоих «биднесменов».

Я сделал знак Джимми, мол, рта не открывай, а лучше спи, натянул штаны и вышел в прихожую. Там находились с десяток людей в форме какого-то из массачусетских полков под командованием толстяка с нашивками сержанта. Меня это удивило – все-таки в армии не слишком-то и растолстеешь. Скорее всего, этот был долгое время на гражданке и только недавно вернулся в строй.

— Что вам угодно, джентльмены? – спросил я, демонстративно зевая.

— И правда, откуда-то оттуда, – дружелюбно сказал сержант. – Вот что, приятель. Этот дом принадлежит рабовладельцу, и нам поручено его занять. У тебя и твоего приятеля…

— Компаньона.

— Ну, или компаньона, ровно десять минут, чтобы покинуть здание.

— Так нам же некуда идти, – сказал я. – Тем более в такое время-то…

— Ничего, найдете крышу над головой. Дождя нет, так что в крайнем случае поспите на улице. А потом я бы на вашем месте как можно скорее вернулся в этот ваш Нью-Йорк…

— На Лонг-Айленд, – сказал с обидой я.

— Ну или на Лонг-Айленд. Рассказывают, что у вас там все тупые, похоже, это на самом деле так. Итак, у вас десять минут. Время пошло.

Через десять минут мы покинули наше пристанище, где провели последнюю ночь в этом прекрасном городе, и отправились искать, где бы еще хоть немного выспаться. Я вспомнил про кладбище Круглой церкви недалеко, на Митинг-стрит.

Когда-то давно, еще в двадцать первом веке, я ходил на «тур с привидениями» по Чарльстону, и нам рассказали, что издревле считалось, что именно там по ночам больше всего призраков. Перешагивая через несчастных, выселенных из собственных домов, мы направились к этому месту.

Там и правда никого не было, и ночью никто нас не потревожил – даже привидения.

Мне вспомнилась вдруг песня Михаила Ножкина, которую мне удалось услышать в Москве двадцать первого века. Я неожиданно захихикал, чем сильно удивил Джимми…

Наутро дорожка привела нас к причалам на реке Купер, туда, где стояла наша «Балаклава», которая должна была уйти сегодня утром. Но по дороге мы еще раз угодили в оцепление, и нам очередной сержант приказал, на сей раз с акцентом жителя немецких районов Пенсильвании:

— Идите к мэрии на Брод-стрит.

— Но мы вообще не отсюда, – взмолился я.

— Да, дружище, судя по твоему выговору, похоже, не отсюда. Но у меня приказ.

Ну что ж, пошли мы к мэрии. Весь Вашингтон-сквер перед мэрией и вся Брод-стрит в обоих направлениях были забиты народом. На крыльцо здания забрался какой-то тип в парике и начал:

— Жители мятежного города Чарльстона!..

Вся дальнейшая его речь была долгой, нудной и пересыпанной оскорблениями в адрес южан вообще и чарльстонцев в частности. А объявил он об отмене рабства в Южной Каролине и других южных штатах, и о персональной ответственности всех рабовладельцев, которые немедленно помещаются под арест. Как долго их там продержат, этот зануда не сказал. Кроме того, все жители этих штатов, кто не может доказать, что они либо приехали с Севера, либо выступали против рабства, немедленно поражаются в правах. Тут я понял, что в Штатах начинается вполне серьезная гражданская война, и нам с Джимми следует побыстрее уносить отсюда ноги.