Онлайн книга «Вечерний Чарльстон»
|
Проблема была в том, что любой закон должны принять обе палаты Конгресса, а в Сенате тридцать пять мест из пятидесяти пяти принадлежали демократам. Было, конечно, семь вакансий, и пять из них принадлежали северным штатам, но только два места – в Нью-Гемпшире – уйдут республиканцам, другие пять останутся у демократов. Ведь сенаторов назначает законодательное собрание штата, а не выбирает народ[93]. Ну да ладно. Гиддингс, конечно, молодец, что сумел уговорить пока еще президента Пирса созвать Палату представителей первого августа, а Сенат первого сентября. Почему пока еще президента и почему молодец? Скоро узнаете, усмехнулся я про себя, наблюдая, как старейший член Палаты, Джошуа Рид Гиддингс, идет открывать первое ее заседание. У меня были причины его не любить. Во-первых, его слащавая манера мне попросту действовала на нервы. Да, и он не из самой богатой семьи, и ему пришлось помогать родителям на ферме, – но нужды он никогда не знал. Я же с детства трудился на прядильной фабрике и начинал «бобинным мальчиком», в чью задачу входило наматывание ниток на бобины. Причем нужно это делать было очень быстро, а то получишь по шее от прядильщиц. И это если тебя не заметит мастер и не оштрафует на один или даже два дневных оклада… Именно тогда я понял, что рабство – зло, ведь рабы делают ту же работу за бесплатно, отбирая у белого человека средства к существованию и возможность прокормить свою семью[94]. А Гиддингс жил припеваючи, с помощью кого-то из друзей отца стал адвокатом, а в Конгресс попал в тридцать восьмом году – семнадцать лет назад, только подумать! Ну да ладно, не все люди, родившиеся с серебряной ложкой во рту, плохие – тот же Руфус Кинг из Нью-Йорка или Джейкоб Брум из Пенсильвании, тоже принадлежащие к нашему кругу, хорошие товарищи. Но лицемерная манера Гиддингса всегда меня злила. А недавно он отымел нашу служанку Агнес – причем отымел ее жестоко и в место, предназначенное природой для другого. Я слышал от других товарищей, что он то же делал и с их служанками, и я подозреваю, что он скрытый мужеложец, хотя дети у него, нужно отдать ему должное, имеются. Впрочем, его супруга, когда я разок (точнее, три раза), признаюсь, согрешил с ней, долго плакалась мне, сказав, что уже более тридцати лет супруг с ней ни разу не спал. Эх, как хорошо, подумал я тогда, что Мэри мне все эти годы была верна! Вот только Гиддингс потребовал, чтобы Мэри уволила Агнес, и я потерял девушку, с которой спать было намного приятнее, чем с тучнеющей супругой. Осталась еще одна негритянка, но от нее всегда очень плохо пахнет, и мне каждый раз приходится буквально зажимать нос, чтобы закончить свое дело. С этого времени Гиддингса, которого и до того не слишком жаловал, я тайно возненавидел. Тайно – потому что и он мне теперь нужен, и я ему. Гиддингс, выглядевший прямо-таки святым, громко произнес по памяти несколько молитв, потом все мы присоединились к нему при чтении «Отче наш», и, наконец, он поднял голову и сказал: — Добро пожаловать, джентльмены! Я рад, что почти все конгрессмены прибыли в столицу нашей Родины, и надеюсь, что мы решим все наши вопросы до того, как в город прибудут наши уважаемые коллеги из верхней палаты. Первый вопрос – выборы спикера нашей палаты. У кого какие кандидатуры? |