Книга Имперский союз, страница 508 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

— Это ужасно, – прошептала Адини. – А нельзя было обойтись без всего этого?

— Нет, нельзя, – твердо сказала Надежда, – порой приходится делать не совсем приятные вещи, дабы предотвратить большее зло. Этим, правда, занимаются в основном наши мужчины. Я помню, как переживала моя мама, когда папа уезжал в очередную командировку, из которой возвращались далеко не все. Как, сидя за столом, папа вместе со своими товарищами поднимали тост: «За тех, кто ушел от нас!» И пили не чокаясь. Такая уж у них работа… И Николя твой, он такой же, как мой папа. И Дмитрий – ты видела его – тоже из той же породы. И мы должны им помогать, нет, не убивать, а стараться сделать их жизнь счастливой, чтобы они дома оттаивали сердцем, забывали хотя бы на время о своей работе.

— Я все поняла, Надин, – после минуты молчания произнесла Адини. – Я очень люблю Николя. И я буду ему надежной помощницей во всех его делах. Ведь твой батюшка и мой Николя будут и дальше отправляться в свои ужасные командировки, где убивают и умирают. Я тоже буду не спать ночами, думать о нем, а потом радостно встречать, когда он вернется ко мне живой и невредимый… Надин, я так соскучилась по нему. Скорей бы наступило завтра, когда я снова окажусь в нашем мире, где меня будут ждать мой батюшка и мой любимый…

* * *

— Послушайте, мой друг, – сказал майору Соколову граф Бенкендорф, еще раз внимательно перечитав его докладную записку. – А вы не преувеличиваете, сообщая о недовольстве, высказываемом некоторыми нашими, гм, государственными деятелями из-за изменений в нашей внешней и внутренней политике?

— Нет, – майор отрицательно покачал головой, – я изложил на бумаге лишь то, что мне и моим людям удалось узнать достоверно. Возможно, что часть фрондеров открыто не выражают свое недовольство. Но в приватных беседах они говорят такое, что государю наверняка не понравилось бы.

— Вы говорите – «фрондеров»? – задумчиво спросил граф. – А что, пожалуй, хорошо сказано. Только вы, майор, должны помнить, чем закончилась Фронда во Франции. Тогда королеве Анне Австрийской и кардиналу Мазарини пришлось применить силу и пролить кровь, чтобы навести в стране порядок. Нам же вполне хватит и мятежа 14 декабря, о котором, похоже, кое-кто уже успел позабыть.

Дмитрий Григорьевич, я попрошу вас серьезно отнестись к сведениям, которые вам удалось добыть. Стояние на Сенатской площади тоже зарождалось в светских салонах и на вечерних посиделках гвардейских офицеров. Скажите, а что, по вашему мнению, больше всего раздражает наших новоявленных фрондеров?

— Ваше высокопревосходительство, Александр Христофорович, – майору Соколову вдруг стало жаль этого достойного человека, всю жизнь честно служившего России, – похоже, что недовольство некоторых высокопоставленных особ – просто эгоизм и зависть от того, что у государя появились новые советчики и фавориты. К тому же моим людям удалось установить, что некоторые дипломаты из иностранных миссий старательно подливают масло в огонь, рассказывая о наших друзьях из будущего совершенно невероятные вещи.

— Это британцы? – граф пристально посмотрел на майора. – Неужели у них хватает наглости заниматься тем же, чем занимался в Петербурге в начале века лорд Уитворт?^[4] Если вы, майор, добудете достоверные сведения об участии британцев в возбуждении недовольства против государя, то я сделаю все, чтобы их миссия в полном составе покинула Россию!