Книга Имперский союз, страница 324 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

— Ваше величество, – сказал Щукин, – сегодня должен открыться портал и в XIX век вернутся из нашего времени Ольга Валерьевна, Брюллов и чета Одоевских. Я думаю, что взамен можно отправить в будущее раненого британца и Александра Христофоровича. Его подлечат в нашей клинике. С сердцем шутить нельзя – эта такая штука, без которой человек жить не может.

— Хорошо, – подумав немного, сказал Николай, – пусть будет так.

Тут без стука открылась дверь кабинета, и вошел, почти вбежал, сильно прихрамывая, человек, внешность которого заставила Щукина вздрогнуть. Перед ним был… Мефистофель. Маленькая продолговатая головка, очень похожая на змеиную, огромный орлиный нос и пронзительный взгляд исподлобья – таков был портрет лейб-медика царя Мандта.

— Ваше величество, – сказал он хриплым голосом по-немецки, – вы звали меня?

— Нет, голубчик, – ответил Николай, также по-немецки, – вы зря так спешили. Просто графу Бенкендорфу стало нехорошо. Но теперь, как мне кажется, все уже прошло.

Действительно, таблетка нитроглицерина, похоже, подействовала, и Бенкендорф, чуть порозовевший, уже сидел выпрямившись в кресле, всем своим видом показывая, что сказанное императором – истинная правда.

Лейб-медик Мандт посмотрел внимательно на присутствующих и остановил свой взгляд на Щукине.

Олег почувствовал, что его словно ударило током. Взгляд Мандта был гипнотизирующим – от него нельзя было оторваться. С большим трудом Олег заставил себя отвести глаза и посмотреть на императора.

— Я все же хотел бы осмотреть графа и посоветовал бы пустить ему кровь, – голосом, который исключал любые возражения, почти скомандовал Мандт, – полагаю, что у больного хроническое раздражение спинного мозга, поражение левой доли печени и засорение толстых кишок. Ему надо прописать рвотное, ртутные препараты и хинин.

«Так, – подумал про себя Щукин, – надо срочно забирать отсюда Александра Христофоровича. Иначе этот упырь точно залечит его. Теперь я не удивляюсь, что среди русской аристократии в середине XIX века была такая высокая смертность. Это ж надо такое придумать – хроническое раздражение спинного мозга! Нет, он не врач, а прямо доктор Менгеле какой-то».

С трудом выставив за дверь Мандта, присутствующие дружно перевели дух.

— Да, Олег Михайлович, – сказал император, – действительно неплохо было бы, чтобы граф подлечился у вас. Я знаю, что ваша медицина творит чудеса. А как вы считаете, доктор Кузнецов согласился бы стать моим лейб-медиком? А то уважаемый Николай Федорович Арендт уже стар, и ему пора на покой.

— Ваше величество, – уклончиво ответил Щукин, – я не могу решать за доктора Кузнецова. Но если даже он и не даст согласия, я могу найти в нашем времени достаточно опытного врача, который может оказывать вам и вашему семейству квалифицированную медицинскую помощь.

— Хорошо, – повеселев, сказал Николай, – я был бы вам весьма благодарен за помощь. А то я как-то нехорошо себя чувствую в присутствии лейб-медика Мандта. Что-то в нем есть такое… Хотя он неплохой врач и многих больных поставил на ноги.

— Ваше величество, – неожиданно подал голос молчавший до сих пор Бенкендорф, – а есть ли необходимость отправлять меня на излечение в будущее? Ведь кто после отставки генерала Дубельта возглавит III отделение и жандармский корпус?