Онлайн книга «Имперский союз»
|
— Возможно, что это так, – сказал Щукин. – Мне тоже почему-то кажется, что без вмешательства Всевышнего тут не обошлось. Но как говорят на Руси, на Бога надейся, а сам не плошай. А потому, ваше величество, надо и нам самим приложить немало усилий к тому, чтобы наша матушка Россия жила в спокойствии, славе и благосостоянии… * * * Брюллов не сразу привык к новому наряду. Он долго недовольно фыркал и криво ухмылялся, разглядывая себя в зеркале. Шумилину же внешний вид художника понравился – в белых летних брюках, босоножках, в пестрой рубашке и в шляпе с большими полями, он был очень похож на типичного представителя питерской богемы. Дополнительное сходство придавали рыжая вьющаяся бородка и длинные волосы. Таких хоть пруд пруди на Невском, где они, сидя за мольбертами, предлагают всем желающим за сходную цену нарисовать портрет или шарж. — Ну что, господа, садитесь в машину, – вздохнув, сказал Шумилин, – сейчас Вадим отвезет всех по домам. Отдохнем и выспимся, а делами займемся завтра. Ольга радостно закивала, а Брюллов опять покраснел и смущенно отвел взгляд. Всю дорогу к дому Ольги на Лиговку художник крутил головой по сторонам, с любопытством и восторгом разглядывая улицы, прохожих, встречный транспорт, яркие световые рекламы. Время от времени он что-то бормотал себе под нос, а порой вскрикивал от изумления. Потом он не выдержал и спросил у Шумилина, который сидел на переднем сиденье рядом с сыном: — Александр Павлович, скажите мне, у вас сегодня какой-то праздник отмечают? Очень хотелось бы знать, по какому поводу в городе такой фейерверк? — Праздник? Фейерверк? – настала очередь удивляться и Шумилину. – С чего это вы взяли, Карл Павлович? У нас каждый день так светло и нарядно. Просто есть такая штука, как электричество, и мы теперь из ночи делаем день. Иногда это даже раздражает. — Это как в волшебной сказке… – пробормотал Брюллов. Он замолчал и снова принялся крутить головой, набираясь новых ярких впечатлений. Похоже, их было сегодня даже больше, чем ему хотелось. К концу пути он окончательно ошалел. Забыв попрощаться, Карл Павлович выбрался из машины и, словно теленок на веревочке, послушно побрел вслед за своей очаровательной спутницей. Войдя в квартиру Ольги, Брюллов с трудом доплелся до стоявшего в прихожей стула и плюхнулся на него. У бедного художника голова шла кругом. Ольга с жалостью посмотрела на него. Надо было что-то делать. Она сбегала на кухню, достала из холодильника бутылку крымского сухого вина, налила его в бокал и, вернувшись в прихожую, заставила Брюллова выпить. Он механически проглотил кисловатую рубиновую жидкость, словно в бокале было не вино, а обыкновенная вода. Минут через пять лицо Карла Павловича порозовело, и взгляд стал более-менее осмысленным. Он схватил руки Ольги, прижал их к своей груди и стал осыпать поцелуями ее тонкие пальчики. — Милая, – бормотал Брюллов, – ты моя богиня. Ты словно валькирия, прекрасная и обольстительная. Я люблю тебя, я преклоняюсь перед тобой, живущей в таком непонятном и удивительном мире. Потом он немного помолчал и, посмотрев на Ольгу глазами, в которых стояли слезы, тихо произнес: — Ольга Валерьевна, я прошу вас стать моей женой… От этих слов у «кузины, белошвейки» бешено заколотилось сердце. Брюллов опустился на колени и прижался своей большой головой к Ольге. Та, словно ребенка, стала ласково гладить его волосы, а потом заставила встать, крепко обняла его и поцеловала… |