Книга Имперский союз, страница 234 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Пирогов понял, что ему повезло со спутником. Он вспомнил, что Краббе обожал разные сальности, как то: анекдоты, порнографические открытки и все прочее, что можно найти в секс-шопах XXI века. Игорь вспомнил, что у него в его безразмерном бауле завалялась колода карт с голыми девицами на рубашке, купленная им в Роттердаме.

«Вернемся из Кронштадта в Питер – подарю ее Николаю Карловичу, – подумал он. – Надо порадовать человека!»

В Кронштадт они отправились на небольшом пароходике. Всю дорогу Пирогов травил анекдоты про поручика Ржевского, Краббе раскатисто хохотал, а в промежутках старательно записывал услышанное карандашиком в блокнот.

Несмотря на близость к Петербургу, сообщение с ним и зимой и летом было затруднено. И потому главная военно-морская база России на Балтике жила своей особой жизнью, которая превращала моряков в особую касту. Город еще не освещался газовыми фонарями, и ходить поздним вечером по его улицам было далеко не безопасно. Но не из-за боязни нападения мазуриков, охочих до чужих кошельков, а из-за непролазной грязи, которая в весеннюю и осеннюю распутицу на улицах Кронштадта порой доходила до колена.

Главная улица, Дворянская, была разделена на две части. По одной из них – «бархатной» – могли гулять только офицеры и их жены, по другой – «ситцевой» – гуляли матросы и члены их семей. Несмотря на распространенное мнение о том, что сие было сделано для того, чтобы лишний раз подчеркнуть различие между «их благородиями» и нижними чинами, раздельное хождение позволяло офицерам не отвлекаться на созерцание подчиненных, а нижним чинам – не тянуться во фрунт перед своими командирами.

Пирогов и Краббе шли по Дворянской улице, как и положено, по «бархатной» стороне. Они беседовали о военных кораблях, которые уже стали паровыми, но все еще ходили под парусами. Командиры красавцев фрегатов и корветов с презрением смотрели на извергающие дым пароходы, которые, смешно пыхтя, шлепали гребными колесами по воде.

— Игорь Сергеевич, – убежденно говорил Краббе Пирогову, – да я все прекрасно понимаю. Как бы мне ни нравились эти парусные красавцы, но век их кончается. Будущее за паровыми судами. Вы ведь слышали, что два года назад британский пароход «Сириус» совершил переход из ирландского порта Корка в Нью-Йорк. Правда, шел он большей частью под парусами, лишь время от времени, когда ветер стихал или был противным, использовал паровую машину.

— Да, я слышал об этом, – сказал Пирогов, наблюдая за тем, как моряки, отправленные в порт на заработки своим начальством, быстро и умело разгружают прибывшее в Кронштадт французское торговое судно. – Самое смешное, что этот пароход всего на несколько часов опередил судно «Грейт Вестерн», построенное специально для пассажирских перевозок через Атлантический океан.

Знаю я и о том, что на смену пароходам с гребными колесами уже идут корабли, у которых в качестве движителя используются гребные винты. Четыре года назад британцы заложили винтовой паровой корабль «Архимед».

— Да, – задумчиво сказал Краббе, – похоже, что все эти красавцы, – он кивнул на стоящий у пирса могучий линейный корабль, на котором, словно муравьи в муравейнике, сновали матросы, – доживают свой век. Вместо свиста ветра в снастях, хлопанья парусов и плеска воды моряки будут слушать лязг механизмов и пыхтенье паровой машины. Но это прогресс, и от него никуда не денешься.