Онлайн книга «Имперский союз»
|
Добежав до кареты, мистер Паркер распахнул дверцу и, схватив с подушки сидения маленький «дорожный» пистолет, обернулся и выстрелил в Шумилина. Пуля попала Александру в грудь, но броник удержал ее. Правда, ощущение было незабываемое – словно лягнул здоровенный жеребец. Британец, который приготовился вскочить на подножку кареты и скрыться с поля боя, неожиданно взмахнул руками и упал на землю. В его правом бедре торчал метательный нож морпеха. А подскочивший к карете Никифор, схватив за рукав кучера, легко, словно тряпичную куклу, сдернул его вниз. Шумилин огляделся по сторонам. Небольшой пятачок у цирка напоминал место сражения. На земле лежало несколько неподвижных тел. Поляк, которому Александр прыснул в глаза перцовым газом, завывая от боли, стоял, раскачиваясь из стороны в сторону, и скреб пальцами глазницы. По щекам его ручьями текли слезы. Второй «крестник» уже немного отошел от удара и с кряхтеньем пытался разогнуться, но у него это плохо получалось. Мистер Паркер сидел, прислонясь к колесу кареты, пальцами зажимал рану на бедре, из которой сочилась кровь, и с ненавистью смотрел на Шумилина. А перед ним с издевательской ухмылкой стоял Денис и вытирал сорванным с шеи британца галстуком свой метательный нож. — Ну что, Дядя Саша, – сказал он, – это была славная охота. – Потом, заметив, что Шумилин морщится от боли, посерьезнел и спросил: – Что, эта скотина все-таки в вас попала? — Попала, да, слава богу, броник выдержал, – сказал Александр. – Давай, Денис, хватит трепаться. Вы быстренько с Никифором обшарьте этих уродов и свяжите их. Очухаются – вам снова придется их гасить. Потом, почувствовав, что наступает «отходняк» – руки начинают трястись, а ноги подгибаться, он подошел к карете и присел рядом с британцем. — Хау ду ю ду, мистер Паркер, – сказал Шумилин, – как вам понравилось начало нашего знакомства? Поверьте, продолжение будет не менее увлекательным… * * * Кончилась же «битва при Фонтанке» следующим образом. Через несколько минут после того, как всю польско-британскую шайку-лейку связали по рукам и ногам, из дома на Фонтанке, в котором располагалась III отделение, примчался сам граф Бенкендорф, и с ним десяток конных жандармов. Потом подъехали две казенные зарешеченные кареты, куда упаковали всех побежденных. Победители же погрузились в «трофейную» карету, на которой приехал мистер Паркер со своими спутниками. По дороге Александр Христофорович от души отчитал Шумилина, который так и не сумел скрыть дырку от пули на своем сюртуке. — Ах, Александр Павлович, – с досадой говорил он, – ну вы же не мальчик, в самом-то деле. И зачем вам надо было лезть в эту свалку? А если бы с вами что-нибудь случилось? Государь мне голову бы за это оторвал! — Все в порядке, Александр Христофорович, – Шумилин попытался успокоить расстроенного графа, – вы видите, я цел и почти невредим. Зато мы задержали всех этих мазуриков, и теперь вытрясем из них всю правду. Денис у нас умеет не только метко стрелять и ножи кидать. Он может даже сфинкса на набережной Невы разговорить. — Все шутите, Александр Павлович, – Бенкендорф немного успокоился, но все еще, уже скорее по инерции, продолжал ворчать: – А я вот почти уверен, что государю уже доложили о случившемся. Граф как в воду глядел. Через полчаса после того, как задержанных выгрузили у ворот III отделения, а Бенкендорф пригласил Шумилина со спутниками в свои апартаменты, прикатил сам Николай Павлович. И опять бывшему оперу пришлось выслушивать упреки в свой адрес, только на этот раз из уст самого монарха. |