Онлайн книга «Имперский союз»
|
Шумилин пристально посмотрел в глаза царю. — Николай Павлович, – сказал он, – вы полностью можете рассчитывать на меня и моих друзей. Когда нервы императора немного успокоились, они прошли по набережной Мойки, дошли до Певческого мостика. На Дворцовой площади царь долго любовался Зимним дворцом. — А ведь я помню, какой он был совсем недавно, после пожара, – задумчиво сказал Николай, – и вот сейчас он такой же, как и был, когда я въехал в него после ремонта. Только фасад был окрашен в темно-желтый цвет… А кто в нем живет, Александр Павлович? — Никто в нем сейчас не живет, – ответил Шумилин, – в Зимнем дворце находится величайший музей мира. Сотни тысяч людей со всего света приезжают сюда, чтобы полюбоваться на картины и произведения искусства, выставленные в нем. Николай одобрительно кивнул. — Это очень хорошо, Александр Павлович, – сказал он, – люди должны видеть то, что мы и мои наследники сохранили для потомков. А галерея, где выставлены портреты генералов, участников войны 1812 года, сохранилась? — Сохранилась, – ответил Шумилин, – и мы все с гордостью смотрим на победителей Наполеона. Помните, как у Пушкина?.. У русского царя в чертогах есть палата. Она не золотом, не бархатом богата; Не в ней алмаз венца хранится за стеклом; Но сверху донизу, во всю длину, кругом, Своею кистию свободной и широкой Ее разрисовал художник быстроокой. Тут нет ни сельских нимф, ни девственных мадонн, Ни фавнов с чашами, ни полногрудых жен. Ни плясок, ни охот, – а всё плащи да шпаги, Да лица, полные воинственной отваги. Толпою тесною художник поместил Сюда начальников народных наших сил, Покрытых славою чудесного похода И вечной памятью двенадцатого года. Нередко медленно меж ими я брожу И на знакомые их образы гляжу, И, мнится, слышу их воинственные клики… — Да, хорошо написал про эту галерею господин Пушкин, – отозвался Николай. Они помолчали немножко, шагая по бульвару мимо Адмиралтейства. У дома Лобанова-Ростовского – того самого, со львами, где с 1828 года располагалось Военное министерство – царь и Александр свернули на Вознесенский проспект и вышли к площади, на которой стоял памятник императору Николаю I, работы барона Петра Клодта. — А вот и памятник вам, Николай Павлович, – шепнул Шумилин царю, который удивленно смотрел на себя самого бронзового. – Как видите, у нас помнят не только бунтовщиков. Можете подойти к нему и полюбоваться. Царь машинально кивнул, и по его щеке снова скатилась слеза. «Да, слишком сегодня получился слезливый день для самодержца, – подумал про себя Александр, – но иногда слезы смывают с души все плохое, и это идет человеку только на пользу…» Наша служба и опасна и трудна Человек Бенкендорфа пришел, как и обещал граф, на следующее утро. Едва Одоевский и его гости успели позавтракать, как в гостиную вошел лакей и, нагнувшись к князю, что-то шепнул ему на ухо. Одоевский кивнул и велел слуге пригласить посланца Александра Христофоровича. Вскоре в комнату вошел мужчина в сером цивильном костюме, лет тридцати от роду, высокий, статный, с приятным, располагающим к себе лицом. Он поклонился присутствующим и, остановив свой взгляд на Викторе, подошел к нему. — Их сиятельство просил передать вам это, – сказал ранний гость, доставая из кармана шариковую ручку с зенитовской эмблемой. |