Книга Герой империи. Война за Европу, страница 64 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И этот человек, и другие его товарищи не оставили Тито никакой возможности сесть на два стула сразу. После неожиданного и стремительного разгрома Германии следующим врагом Советского Союза стала Великобритания, и, в частности, ее верные клевреты из числа сторонников павшего королевского режима. Глянув в глаза московскому посланцу, (об имперском происхождении Вуйкозара Пекоца Тито не догадывался) балканский Наполеон понял, что попытка опереться на англичан может стоить ему безымянной могилы, а сверху на эту могулу положат бумажку за подписями Сталина и Димитрова, санкционирующую эту ликвидацию. И никто ничего не скажет, ибо действия вразрез с директивами Коминтерна являются серьезным партийным проступком. Но если в мирное время за это всего лишь исключат из партии, то во время войны за это можно поплатиться головой.

Поставив всю свою жизнь на социалистическую революцию, как игрок ставит последние деньги на зеро в рулетке, Тито подсознательно понимал, что менять флаг просто не имеет смысла. Пройдет еще немного времени – и еще до Рождества хорватская богадельня Анте Павелича будет вдребезги разгромлена совместными усилиями Красной Армии и Народно-Освободительной армии Сербии, в которую с помощью советских специалистов в настоящее время превращаются партизанские отряды. Да и не примут его на той стороне. Процесс формирования еще в самом начале, но и коллаборационисты Недича и четники, чем дальше тем быстрее, начинают дезертировать (самодемобилизоваться) из рядов этих организаций, после чего, привлеченные именем королевича Георгия, вливаются в ряды новой сербской армии. В Черногории, как знает Тито, этот процесс прошел на стихийной основе и завершился еще до вмешательства советских товарищей. Почти все югославские офицеры черногорского происхождения уже влились в партизанские отряды, и вместе с ними вступили в народно-освободительную армию.

Но, собственно, долго маяться сомнениями Тито не дали. Прибыл, осмотрелся – пора за дело. Все тот же товарищ Громыко, суровый и серьезный как судья во время оглашения смертного приговора, передал новоиспеченному руководителю компартии Хорватии распоряжение выехать в свою новую епархию и приступить к исполнению обязанностей первого секретаря и по совместительству еще какого-то имперского комиссара.

От такой новости Тито сначала остолбенел, а потом только ошарашенно спросил:

— Какого имперского комиссара, товарищ Громыко?

— А вы не знали? – удивился дипломатический представитель советского вождя и вполне подробно рассказал несостоявшемуся югославскому диктатору, откуда что взялось.

И тут Иосипу Броз Тито стало откровенно не по себе. Ему не нравилось даже то, что Исполнительный комитет Коммунистического интернационала, исполняя из Москвы свою руководящую и направляющую роль, ретранслирует на весь мир волю одного человека. Создав социалистическую Югославию и укрепившись у власти, Тито в любом случае собирался уйти из-под влияния этой силы, и начать балансировать между западом и востоком. Не понимая, что это будет игра с огнем, он собирался в равной степени опереться как на сербо-черногорскую составляющую югославского народа, так и на откровенно враждебных ей венгров Воеводины, хорватов, боснийцев и македонцев. Ориентированное на Европу несербское население было ему ближе и приятней, и он любой ценой хотел увеличить его численность в пределах Югославии, не понимая, что это может кончиться распадом страны.