Онлайн книга «Герой империи. Сражение за инициативу»
|
И вот теперь ее любимый находился внизу, в самом эпицентре развертывающейся военной бури, а она парила над ним подобно ангелу-хранителю. Поскольку в заговор инверсии была посвящена только самая верхушка германского генералитета, несколькими этажами ниже, на уровне корпусов, дивизий и полков, наступление должно было быть самым настоящим. Но здесь дейчам будет, как говорится, не тут. Ватила Бе встряхнула кистями рук – и с кончиков ее пальцев вниз брызнули капли огня. Ровно за тридцать минут до начала германской артподготовки, в предутренних сумерках, под покровом уходящей тьмы германские саперные и штурмовые роты начали выдвигаться на правый берег Днепра для того, чтобы одним рывком преодолеть сотню метров водного пространства. И именно в этот момент на левом берегу в нескольких километрах от переднего края вдруг загрохотала советская артиллерия. Ночь, разорванная в клочья вспышками выстрелов и сполохами разрывов, сразу превратилась в день, а сокрушающая ярость русского бога войны показала противнику, что об утраченном эффекте внезапности он теперь может только мечтать. Были и более осязаемые потери. Особенно сильно пострадали вышедшие вперед штурмовые группы и их переправочные средства, которые под прикрытием артподготовки должны были вплотную приблизиться к русскому берегу. Деревянные лодки оказались разбиты в щепу, надувные – разорваны в клочья, а солдаты либо отправились в госпиталь, либо уже гурьбой теснились в приемной Святого Петра. Но это было только начало. Германская артиллерия, на первых порах испытывающая недостаток «ласки», немедленно ожила и, будучи не в силах докинуть свои снаряды до большевистских батарей[16], следуя первоначальному плану обрушила огонь на окопы, занятые советскими стрелковыми частями. Еще один дирижерский взмах руки Ватилы Бе – и на планшетах командиров советских артиллерийских дивизионов и полков, ведущих сейчас контрартподготовку, высветились новые цели. Все это настолько же превосходило учиненное Жуковым в нашем прошлом в канун Курской дуги, насколько живой оркестр превосходит шарманку. Теперь артиллерия Красной Армии не просто мочила по заранее намеченным площадям, – нет, она вела стрельбу по целям, которые ясно наблюдались разведывательными средствами «Полярного Лиса», и в случае необходимости с легкостью переносила огонь с одного объекта на другой. Несколько мгновений спустя шквал огня и металла, только что бушевавший на вражеских передовых позициях, неожиданно стих – и тяжелые, налитые тротилом, «подарки» принялись чертить крутые траектории в сторону оживших германских батарей. Краем сознания Ватила пожалела, что артиллерия РККА не имеет на вооружении плазменных боеприпасов. Требования к плотности огня тогда можно было бы снизить на порядок или даже больше. Впрочем, подавив активность германских батарей, советская артиллерия вернулась к передовым позициям противника у уреза воды и отсыпала очередную порцию «гостинцев» ожившей было пехоте. Чтобы та, так сказать, не забывалась… В районе занятой советскими войсками Орши и севернее, в коридоре шириной около двадцати километров между излучиной Днепра и кромкой заболоченного леса, картина была несколько иной. Там к передовым рубежам подтягивались не пехота и саперы, а части сорок первого, пятьдесят седьмого и двадцать четвертого мотокорпусов под общим командованием генерала Гота, которые ударами севернее и южнее этого города должны были взломать оборону РККА. Сорок первый и пятьдесят седьмой мотокорпуса должны будут прорвать фронт севернее Орши, а двадцать четвертый корпус[17] – нанести удар южнее этого города и, прорвав фронт, с ходу форсировать реку Днепр. Дальше, согласно плану, утвержденному в ставке Гитлера, наступлению на этом участке фронта предстояло развиваться вдоль обоих берегов Днепра по направлению к Смоленску. При этом Гальдер и Йодль старались не думать о том, что случится тогда, когда основные ударные силы группы армий «Центр» втиснутся в глубокую и узкую щель между большевистскими армиями, не имея возможности опрокинуть вражеский фронт в целом; Кейтель же не умел думать изначально, являясь всего лишь говорящей головой Гитлера (Прозвище Лакейтель, данное ему коллегами-генералами, говорит о многом). Ну а Гальдер, когда получит донесение о том, какое начало оказалось у операции «Звездопад», напишет в своем знаменитом дневнике: «Это начало конца…». |