Книга Герой империи. Сражение за инициативу, страница 129 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В Москве и на «Полярном Лисе» об этих устремлениях знали… и относились к ним снисходительно. Ну немцы же, что с них возьмешь. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Главное – искреннее желание служить, а результат к этому желанию непременно приложится. И именно поэтому Гитлер был обречен с самого начала этой эпопеи. Прирожденные служаки не терпят неудачников. Они аплодировали своему фюреру, пока он шел от победы к победе, и резко разочаровались в нем после неудачного начала войны против СССР. Неудачная война в корне убивала идею реванша, тем более что ни Советского Союза, ни старой Российской Империи не было среди держав, подвергнувших Германию Версальскому унижению. Ну а расовая теория рухнула в тот момент, когда наступающий вермахт напоролся на стойкое сопротивление советских войск. Сыграло свою роль и то, что сверхчеловеки из космоса признали своими братьями именно русских.

В истории, которая была описана в Синей Книге, катастрофа наступала постепенно. Сначала большие победы сменились небольшими неудачами, потом было следующее победоносное лето, когда вермахт дошел до Волги и Кавказа, и только после этого поражение стало следовать за поражением, но к моменту гибели армии Паулюса под Сталинградом война шла уже полтора года, и германская нация успела в нее втянуться. В описываемом варианте истории при участии «Полярного Лиса» птица Обломинго начала радовать немцев своей улыбкой почти сразу, и за два месяца сплошных поражений без всяких побед они уже успели разочароваться в этой затее. Минское сражение по своей интенсивности и потерям, конечно же, несопоставимо со Сталинградским, но и немцы летом сорок первого тоже были гораздо более изнежены, ведь им только что практически без боя, с минимальными усилиями, в руки практически упала вся Европа. И тут бои за какой-то городок, по накалу сравнимые только с Верденом или бойней на Сомме, оказались сродни ведру ледяной воды на разгоряченную голову. И такое ведро было не одно. На Украине УРы старой границы стали тем неодолимым рубежом, дальше которого вермахту не удалось продвинуться ни на шаг.

Адольф Гитлер, доставленный под конвоем в кабинет советского вождя, выглядел как обезьяна, которую фотограф вывел на набережную курортного города для того, чтобы с ней фотографировалась почтеннейшая публика. Сходства добавлял ошейник принуждения, туго охватывающий горло бывшего фюрера германской нации. Любая попытка сопротивления приводила к тому, что ошейник слегка придушивал своего «пациента», сбавляя его гонор до приемлемых величин. Необходимость в таком средстве укрощения возникла потому, что обезьянка-то оказалась бешеная. Едва отойдя от наркоза, плененный вождь страны Германия принялся биться в истерике, кидаться на штурмпехотинок с кулаками (дурацкое занятие) и орать визгливым фальцетом так, что у нормальных людей не выдерживали барабанные перепонки. Пришлось его еще раз обработать ручным парализатором и затем надеть на строптивца ошейник принуждения. То ли дело матроны – хоть светлых, хоть темных эйджел: осознав свое положение, они ведут себя спокойно и покорно, хоть ты их режь на месте, хоть принимай со всеми потрохами в имперский клан.

— Осторожно, товарищ Верховный Главнокомандующий, – сказала Сталину сопровождавшая Гитлера штурмпехотинка, – это животное еще совсем дикое, и поэтому может кусаться.