Онлайн книга «Герой империи. Битва за время»
|
Поэтому, когда командующий Западным фронтом сбавил обороты и начал разговаривать со мной сухим деловитым тоном, как равный с равным, я так же сухо и по-деловому доложил ему текущую обстановку и историю нашего сражения за Минск и анабазиса к Бобруйску. При этом я особо подчеркнул тот боевой вклад в победу, который был сделан бойцыцами штурмовой пехоты. Жуков заинтересовался, стал задавать вопросы – и в итоге я предложил ему съездить в расположение роты капитана Арии Таним, чтобы, так сказать, лично ознакомиться с положением дел на местности. Темные эйджел, дающие умные советы – это одна сторона имперской медали, а вот штурмовая пехота, идущая по этим советам в бой – уже другая. При этом такие, как Алиль Фа помнят, что они темные эйджел и что с Империей их связывает только заключенный предками вассальный договор, зато бойцыцы штурмовой пехоты, без различия того, какой национальности были их отцы, искренне считают себя русскими. В недобрый для себя час Гитлер объявил всех славян недочеловеками – теперь для каждой такой мускулистой валькирии он и его прихвостни являются кровными врагами… Все это я и объяснял товарищу комфрота, пока мы ехали на «эмке» по проселочной дороге из Кирово в деревню Любоничи. При этом сопровождавшая меня Алиль Фа болезненно ойкала при каждом толчке и презрительно морщила нос, как бы презирая нашу техническую отсталость. Но чем богаты, тем и рады; поездила бы она на жесткой скамейке неподрессоренного тарантаса (вроде того, на каком раскатывали мои предки) – так вообще бы всю задницу отбила на ухабах и рытвинах. Будут и у нас когда-нибудь такие же быстрые, проходимые и мягкие на ходу машины, как у имперцев. Ну а пока для того чтобы покрыть двадцать пять километров, нам потребовалось около часа. Хорошо хоть эмка и сопровождавший нас ЗиС с бойцами генеральского эскорта нигде не застряли и их не пришлось выталкивать из какой-нибудь колдобины руками. Первый раз нас остановили примерно в трех километрах от расположения роты, у деревни Морховичи. Старшей поста являлась рядовая бойцыца штурмовой пехоты, при которой состояли несколько бойцов вполне обыкновенного вида. У нас проверили документы и, удостоверившись, что мы – это мы, пропустили следовать дальше. При этом я объяснил товарищу Жукову, что в ходе минского сражения к штурмовой пехоте пристало множество наших бойцов, пригревшихся и прижившихся в компании боевых баб. Так, например, второму номеру расчета лазерного ружья особой силы не потребуется, его дело – только в нужный момент развернуть и установить треногу для стрельбы из положения лежа, с колена или стоя. Или стрельба с рук из пулемета «Максим», отделенного от станка. Пока первый номер с руки поливает потоками пуль строй врага, дело второго номера – следить, чтобы не перекосило матерчатую ленту, и в то же время защитное поле, создаваемое броней штурмпехотинки, защищает от вражеского огня обоих. В силу такого смешанного комплектования сейчас рота Арии Таним по численности напоминает скорее батальон, а по боевой мощи – полк, усиленный танками и артиллерией. Пока я это говорил, мы, не останавливаясь, проследовали через еще два поста, причем на последнем из них, у въезда в Любоничи, в пулеметных ячейках имелись готовые к стрельбе тяжелое лазерное ружье и зенитный крупнокалиберный пулемет ДШК на треноге. Народ бдел, и только предупреждение, полученное с передового поста, позволило нам проследовать тут без остановки. В случае внезапного нападения (что невозможно в силу всевидящего ока имперской орбитальной разведки), сказал я, последний пост на пятнадцать-двадцать минут сумеет задержать даже мотомехгруппу противника, усиленную средними танками. А потом поднятая по тревоге рота (или уже батальон?) выступит на бой с врагом в полном составе, и тогда небо немцам сразу покажется с овчинку… |