Книга Связанные Неприятности, страница 37 – AnnKo

Вдруг из туманной дали проселочной дороги донесся едва уловимый, натужный звук. Я мгновенно навострила уши.

— Опять королевские налоговики вернулись? — Барнабас мгновенно подобрался, а багровые искорки в его глазах грозно вспыхнули.

— Вряд ли, — я уверенно покачала головой, поднимаясь с кресла и быстрой походкой подбегая к панорамному стеклу. — Пафосные министерские ищейки передвигаются на легких рессорных экипажах с породистыми конями. А этот скрип — ленивый, тяжелый, с унылым скрежетом давно несмазанных деревянных осей. Сюда тащится обычная телега.

У запертых железных ворот замка действительно припарковалась старенькая, глубоко просевшая в грязи повозка. На козлах сидел обычный наемный извозчик, который явно не владел магией и пробирался сквозь чавкающую жижу долины на свой страх и риск. Не успели колеса замереть, как из повозки пулей выскочила молодая девушка. Судорожно оглядываясь на покореженные, костлявые ветви мертвых деревьев, она в панике взбежала по каменной лестнице и принялась отчаянно, изо всех сил колотить кулаками в тяжелую створку ворот.

Я без колебаний впустила девушку внутрь.

Насмерть перепуганная незнакомка буквально ввалилась в холл. Мой профессиональный взгляд модельера сразу отметил: перед нами далеко не простолюдинка. На девушке красовалось дорогое, добротное дорожное платье из тончайшего шерстяного фая небесно-голубого цвета, уныло перехваченное шелковым поясом. Правда, сейчас этот наряд выглядел безнадежно измятым, подол испачкала болотная жижа, а сама гостья мелко дрожала, размазывая слезы по округлому бледному лицу. Девушка назвалась Мартой.

— Пейте, милочка, это поможет согреться, — мягко сказал Барнабас, галантно протягивая ей тяжелую керамическую кружку с лавандовым отваром. Его глубокий мужской голос вибрировал успокаивающим, бархатистым гулом.

Девушка судорожно обхватила теплую глину дрожащими пальцами, сделала один большой глоток и вдруг, не выдержав, разрыдалась в голос.

— Я не могу… Господи, я просто не могу туда вернуться! — отчаянно запричитала она, глядя на меня воспаленными, полными дикого отчаяния глазами. — Вы не понимаете… Мой отец — Гилберт Руж, он держит почти все крупные мясные лавки в столице. Он… он просто продал меня! Как обычную парную тушу на железном крюке!

— Продал? — я сочувственно присела на корточки рядом с её креслом, полностью проникаясь ситуацией. — В каком смысле продал, Марта? Ну-ка, успокойся и расскажи всё по порядку.

— Сделка! Вексельная сделка! — Марта Руж судорожно всхлипнула, вытирая нос рукавом. — Вчера поздно вечером я случайно подслушала их тайный разговор в отцовском кабинете. Оказывается, папа задолжал огромную сумму старому барону фон Шниту, и этот мерзавец предложил списать все долги в обмен на мою руку! «У неё безупречно белая кожа и покорный девичий нрав, Гилберт, она станет отличным украшением моего фамильного дома», — вот как этот старый хрыч сказал! А барону, на минуточку, уже за семьдесят перевалило, у него глаза масляные, похотливые, и изо рта пахнет похлеще, чем от тухлых свиных потрохов!

— Кошмар какой, — искренне выдохнула я, чувствуя, как внутри праведным пламенем закипает женская солидарность. — Ну и папаша у тебя, бизнесмен чертов… Скажи, а возлюбленный у тебя есть? Ну, тот, ради кого имело смысл бежать в эту проклятую глушь?