Онлайн книга «Ссыльный»
|
Я выдернул саблю, обернулся — и едва успел отскочить. Следующий мертвяк прыгнул на меня, присев на четвереньки и оттолкнувшись от земли всеми четырьмя конечностями, как лягушка, и если бы я не дёрнулся вбок, тварь приземлилась бы мне на плечи. Она грохнулась рядом, на четыре кости, развернулась мгновенно — и я рубанул. По руке, у плеча, наотмашь. Почти отсёк — рука повисла на лоскуте, мертвяк завалился набок, я шагнул, пинком перевернул его на живот и рубанул по шее. Раз, другой. Голова отделилась от тела, и мертвяк затих. — Штуцер! — крикнул я, подхватывая с земли свой, разряженный и бросая его Варваре. — Заряжайте! Она поймала — и тут же зашуршала, заряжая. А я повернулся к следующему непокойцу, который уже лез из кустов, низко, на четвереньках, скаля зубы. Ещё один. И ещё. Два сразу — я рубанул первого по ногам, подсёк, добил, второй налетел сбоку, я ушёл перекатом, вскочил — рёбра полоснуло болью так, что в глазах потемнело, и рубанул сверху вниз, разваливая череп. Из-за спины грохнул выстрел — Варвара сняла ещё одного, который полз к нам справа, между корнями, прижимаясь к земле, как ящерица. Потом ещё выстрел — уже из моего штуцера. Попала. Снова в голову. Девочка стреляла, как на учениях. Молча, без крика, без истерик, без единого лишнего движения. Кузьма бы позавидовал. Я бы, возможно, тоже. Если бы на зависть было время. На меня бросились сразу трое непокойцев, и на какой-то миг я даже запаниковал. Однако один запнулся о корень и рухнул, дав мне секундную передышку, второго я сбил с ног сам, ударив сапогом в грудь, а третьему с первого удара срубил башку сильным ударом в плоскости. Тот рухнул, а я поспешил к его товарищам, барахтающимся на земле, и в три удара саблей окончательно их упокоил. Фух. Всё, что ли? Я стоял посреди оврага, тяжело дыша, по локоть в мертвяцкой слизи, и слушал. В ушах стучала кровь, рёбра ныли, правое запястье жгло после удара о хитин — но вокруг было тихо. И тишина была та настоящая, не затаённая. Я аккуратно потянулся даром — и ничего не почувствовал. Абсолютно. Что ж, кажется, отбились. Я перевёл дух и посчитал мертвяков. На дне оврага лежало одиннадцать тел. Две мёртвые борзые — раздувшиеся, хитиновые, с крокодильими пастями, и девять мертвяков-людей — быстрых, ловких, откормленных и совсем не похожих на обычную нежить. Шестерых порубил я, двоих сняла Варвара. Восемь-три, стало быть, включая борзых, и все в нашу пользу. Неплохой счёт. Особенно для двоих без укрытия на дне оврага, набитого костями. Подойдя к ближайшему мертвяку, я вытер саблю о его одежду — которая, к слову, ещё не успела истлеть и превратиться в лохмотья, и пинком перевернул его на спину. — Хм. Интересно как… На мертвяке был надет перепачканный, но вполне узнаваемый мундир из грубого зелёного сукна. Егерский, значит… Бегло осмотрел остальных — то же самое. У одного всё ещё болталась на туловище сумка для дичи, у второго — охотничий нож на поясе, третий мог похвастать собачьим свистком на шее… Егеря, выходит. И, скорее всего — козодоевские. Пропали, видать некогда — не настолько давно, чтобы одежда превратилась в лохмотья, но и не настолько недавно, чтоб успеть откормиться. Хозяин списал их то ли на мертвяков, то ли на людей лихих, то ли ещё на что, и особенно искать не стал, по всей видимости. |