Онлайн книга «Барин»
|
Ну, спасибо. Стало яснее. Управлять ордой Даром нельзя — никакой силы не хватит. Но чтобы рассеять орду, нужно найти и убить того, кто ею управляет. Поди туда, не знаю куда, да найди то, не знаю что. И ведь это были ещё не все весёлые новости. Петри говорил — пятьсот голов. Пятьсот — это те, кто пришёл. Но в Валуйках жило полторы сотни человек, и большую часть из них пожрали. Значит, укушенные встали и пополнили стаю. Пятьсот плюс сотня с лишком — это уже шестьсот с гаком. И это если не считать скотину. Шестьсот мертвяков, с откормленными тварями, с неведомым «водителем»… И вся эта радость — в тридцати вёрстах от Малого Днища и движется на юго-запад. В нашу, стало быть, сторону… Я посидел, глядя на огонёк свечи, потом встал и подошёл к окну. За стеклом было черно. Ни звёзд, ни луны — тучи затянули небо. Где-то за частоколом, в темноте, среди мёртвых полей и заброшенных хуторов, шла орда. Не думаю, что их целью было Малое Днище — шли они, я думаю, на Порхов, а то и Псков. Такой орде и еды надо много, и сомневаюсь, что малыми деревнями они насытятся… Нл было у меня ощущение, что дело не просто в кормовой базе для мертвяков. Про большие орды уже давно нигде не слышали, и появление такой — событие. Хотя… Что я знал о здешних местах? Глушь… Здесь полуезда сожрать могут, пока кто-нибудь хватится… Ладно, по крайней мере, у меня теперь есть хотя бы некое представление, как справиться с ордой. Найти и убить «водителя». Вот только даже без управления и координации полтыщи мертвяков — это полтыщи мертвяков. Нам десятка-то в прошлый раз едва не хватило… Я вернулся к столу, хотел было снова открыть книгу — и тут в дверь постучали. Тихо, осторожно, костяшками. Будто стучавший до конца не был уверен, стоит ли это делать. — Да? — сказал я, поспешно убирая книгу. Дверь приоткрылась, и в проёме показался Петри в своей неизменной шляпе. — Простите, ваше благородие, что поздно так… Я бы не стал тревожить, да только дело важное. Можно ли словечко молвить? — Заходи, — я задвинул «Некронику» под стопку бумаг. Незачем ему видеть, что барин по ночам читает древние книги по некромантии. — Садись. Что стряслось? Петри вошёл, прикрыл за собой дверь и сел на край стула. Огляделся — и я проследил за его взглядом. Кабинет выглядел неплохо, если не считать пыли на книжных полках. Стол, кресло, шкаф с книгами, камин да ружейный шкаф. Ничего, что выдавало бы некромантические занятия барина, если не считать свечного огарка, оплывшего на добрую треть за вечер чтения. — Стряслось — не стряслось, ваше благородие, а поговорить надо бы. Я тут… В общем, потолковал я с вашими мужиками. С Ерофеичем, опять же, побеседовал. Огляделся за день… Со своими поговорил… Он замолчал, подбирая слова. — Ну? — подбодрил я. — Мы у вас остаться хотели бы, — выпалил Петри и тут же добавил, торопясь, будто боялся, что перебьют: — Всем миром, то есть. Бабы, дети, мужики — кто есть. Если примете. Я вскинул бровь. — С чего это вдруг? Петри перестал мяться и заговорил — медленнее, обстоятельнее, глядя мне в глаза. — Мы ведь люди подневольные, ваше благородие. Крепостные, себе не принадлежим. Барин наш помер, царствие небесное, а стало быть, имение его казне отойдёт, а нас кому определят, тому и определят. Може, хорошему барину достанемся, а може — такому, что шкуру сдерёт и не поморщится. Как карта ляжет. — Он помолчал. — А тут я огляделся — и вижу, что вы, ваше благородие, не из таких. Я, признаться, немало господ повидал, и хороших, и дурных, — но таких, чтоб свой дом барский для чужих баб и детишек открыл… Таких я не видал, ваше благородие. Не бывает так. А у вас — вот оно, бывает. |