Книга Барин, страница 85 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Он оживился, глаза загорелись, и дальше его понесло, как всегда, когда речь заходила о его изобретениях:

— Это как бы поджига, только многоствольная. На шесть стволов, стало быть. Все разом заряжаются, вот здесь идёт фитиль общий — кремень тут ни к чему, только лишняя морока. Поджигаешь фитиль, он, значится, загорается, по канавкам ко всем стволам разбегается, а потом кааааак жахнет! — Кузьма сделал круглые глаза и широко развёл руками, изображая, как именно оно жахнет. — Если всё это дело картечью зарядить — мертвякам мало не покажется! С рук, правда, стрелять не выйдет, отдача убьёт, но я уже подпорку специальную придумал, вроде как вилка на колышке. Заряжать долговато, конечно, но я думаю, штука ладная выйдет.

Я обошёл верстак, присел и оглядел конструкцию с другого бока. Стволы сидели плотно, хомуты держали крепко, канавки для фитиля пропилены аккуратно. Грубовато, конечно, но идея здравая.

— А не разорвёт?

— Не должно. — Кузьма озадаченно почесал затылок и тут же поправился:

— Испытывать надо.

— Ну, как испытывать будешь — меня позови. Посмотреть хочу.

Кузьма просиял и кивнул.

— Так, — я выпрямился. — Я к тебе, собственно, за другим зашёл. Бочки тебе вчера притащили?

— Притащили, барин. Я открыл, понюхал, — Кузьма хитро прищурился. — Нешто греческий огонь варить будем?

Я вытаращился на него во все глаза.

— А ты знаешь, что это такое?

— Слыхал, барин, — осклабился кузнец. — Читал в книжке одной, что от отца осталась.

— Подожди, — я посмотрел на него ещё внимательнее. — Ты что, грамотный?

— Ну, не то чтоб совсем грамотей, — Кузьма смущённо поправил очки, — но чему-то обучен. Меня отец Никодим учил, поп наш покойный, царствие ему небесное. А батька мой всё это дело очень поощрял. Он-то вообще хотел, чтоб я в город подался, учиться, да… — парень запнулся и пожал плечами. — Где уж теперь… Мать с сестрёнкой кормить надо.

Я покачал головой. Кузнец-самоучка, который мастерит многоствольные поджиги по наитию, оказался ещё и грамотным. Мир полон сюрпризов.

— Это очень хорошо, — сказал я. — Значит, долго объяснять не придётся. Сумеешь смешать в нужных пропорциях?

— Сумею, барин, как не суметь? В книжке той и плепорция прописана…

Вот как. Интересные книженции читал отец Кузьмы…

— Отлично, — кивнул я. — В общем, так. К тебе Ерофеич пригонит баб с ребятишками, а у ворот стоит телега с горшками да кувшинами — это сосуды для огня будут. Вот вам занятие. Сделаешь один кувшин со смесью — испытай. Только, Христа ради, не спали деревню. Запомни всё и остальным растолкуй. Чтоб каждый кувшинчик был готов и снаряжён. Будут под твоим началом работать.

Кузьма расправил плечи, явно гордый тем, что под его начало поставили людей.

— Слушаюсь, барин!

— Да, — я огляделся по кузне, — и найди место, где всё это хранить. И разливать лучше не здесь, а подальше от построек. А то точно спалим всё к едрене фене вместе с кузней.

— Не извольте беспокоиться, ваше благородие, всё в лучшем виде сделаем! — успокоил Кузьма.

— Ну вот и славно, — я двинулся к выходу. — И на испытание штуковины своей не забудь позвать. Интересно мне.

— Никак нет, барин, не забуду!

Я вышел из кузни довольный. Кузьма — это, конечно, подарок судьбы. Обнаружить в загибающейся деревне обученного грамоте кузнеца-изобретателя, да ещё с такой творческой жилкой — это как брильянт в навозной куче найти. Эх, мне бы такое везение да в карты… Лишь бы не спалил ничего. А то задора у парня хватает, а вот опыта пока — не очень.