Книга Ватажник, страница 48 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

А ещё Петри был прекрасным охотником и умел ездить верхом. Последнее, собственно, и склонило чашу в его сторону: Григорий с Егором тут разберутся, а мне ездить одному не хотелось. Дар — даром, но попадёшь на стаю голодных волков — и привет. Да и в дороге веселее.

Лошадь ему подобрали из того скудного выбора, что имелся, — смирную гнедую кобылку, которая, кажется, была старше деда Игната и двигалась соответственно, но всё лучше, чем пешком.

Я собрал в перемётные сумы заказ для Якова, который, каким-то чудом успел выполнить скорняк и который должен был принести мне девяносто полновесных рублей серебром, собрал свой арсенал, и на рассвете мы выехали в Порхов. А к полудню впереди показались крепостные стены.

— А, барин из Днища! — стражник на воротах, усатый унтер, окинул взглядом Петри, которому я умудрился-таки вручить фузею вместо его привычного лука, не увидел ничего подозрительного и кивнул. — Порядки вы помните. С оружием ходить можно, но использовать лучше не надо. Ежели случится оказия — зовите стражу. Дешевле выйдет, чем штрафы потом платить.

— Проблем не будет, мы смирные, — пообещал я.

— Все так говорят, — проворчал унтер, но махнул рукой. — Проезжайте.

Мы и проехали.

Можно было снять комнаты в самом городе, но я снова направился к «Шелони». Постоялый двор мне понравился, тамошнее пиво было нахвалено Сабуровым настолько, что не попробовать его хотя бы на этот раз, было бы попросту невежливо, а цены — ниже городских. А учитывая, что впереди меня ждали расходы, которых я пока даже не представлял, экономить следовало на всём, на чём можно.

Как показали дальнейшие события, это оказалось очень верной стратегией.

Покончив с заселением и оставив Петри обихаживать коней, я направился к исправнику.

Щукин оказался у себя и принять меня согласился едва ли не с радостью — что само по себе было подозрительно, потому что в прошлую нашу встречу радости он не источал ни на грош.

— О, Александр Алексеевич, легки на помине! — он даже привстал из-за стола, что для чиновника его масштаба было жестом почти экстравагантным. — А я тут как раз о вас и думал.

— Надеюсь, не худое? — я с подозрением посмотрел на него.

— Да что вы, как можно! Исключительно хорошее. Сижу, думаю — вот приедет хороший человек и заберёт у меня дармоедов. Вы как, готовы?

Дармоедами, надо полагать, именовались те самые беженцы, которых Щукин при прошлой встрече описывал как «обузу для казны и гарнизона». Кормить их из городских запасов ему не хотелось, размещать было негде, а девать некуда — поэтому мой интерес к этим людям был для исправника подарком небесным. Что, разумеется, не мешало ему постараться содрать с меня за этот подарок втридорога.

— Я-то всегда готов, — сказал я, усаживаясь в предложенное кресло. — Но давайте обсудим всё обстоятельно. А то в прошлый раз мы к общему-то пришли, но деталей не уточняли.

— Обсудим, конечно, как не обсудить! — Щукин откинулся в кресле и сцепил руки на животе. — Итак, вам полагается семьсот пятьдесят рублей серебром. Кстати, свою часть Дмитрий Александрович уже забрал, с утра буквально. Так вот, на эти деньги мы можем вам выделить…

Он так подчеркнул слово «выделить», будто это не я прибыл избавлять его от лишних ртов, которые, по его же словам, скоро сожрут весь Порхов, а я нижайше испрашивал милости. Чиновник — он и есть чиновник.