Онлайн книга «Помещик»
|
Я не сразу понял. — Какую ещё селитру? — Обыкновенную. Ту, из которой порох делают. В ямах. Ещё землю, навоз, солому и прочую дрянь, которую туда складывают. — Что? — Не кричи. Я не глухой. И так всё хорошо слышу. — Антон Владимирович, какие ямы с селитрой? Там мертвяки сидели! — я не понимал, что происходит. Щукин прищурился. — Ты их видел? — Разумеется, видел! Мы все видели! Лицо исправника стало совсем нехорошим. — То есть ты там всё же был, да? А «все» — это кто? Может, огласишь полный список тех, кто ночами, как тать, по чужой земле с оружием болтается? Я осёкся. Вот же… — Мы с Сабуровым, — ответил я уже спокойнее. — Вы с Сабуровым, — исправник тяжело вздохнул. — На чужой земле. Ночью. С оружием. Господи пресвятой, вот за что мне это всё? — он даже глаза закатил. — Где же я так нагрешил-то, а? Я перевёл дух. — Антон Владимирович, ну вот что мне ещё оставалось? После нападения на деревню мы нашли клетку, следы… — Не пересказывай мне заново, — перебил Щукин. — Сабуров уже всё рассказал. И про клетку, и про мертвяков, и про вашу ночную прогулку. — Тогда в чём дело? Вы же должны были видеть решётки! Следы крови! Цепи, багры, желоба… — Не видел. — Но они там были! — Когда я приехал, не было. Меня словно окатили холодной водой. Сутки. Козодоеву хватило суток, чтобы замести следы. Хитрый лис сразу смекнул, в чём дело. Пока вернулись, пока Сабуров добрался до Порхова, пока нашёл Щукина, пока тот собрал людей и отправился проверять… — Убрал, — проговорил я. — Этот сукин сын всё убрал. — Кто? — Козодоев! — Разумеется. Кто же ещё? Я не сразу уловил насмешку. — В ямах была нежить, — повторил я. — Несколько десятков мертвяков. Откормленные твари. И какая-то здоровенная дрянь в дальнем загоне. Там их держали и кормили. Клетка, которую нашли после пожара, стояла именно там, под навесом. Точнее, уже не стояла, но следы… — Следы, — повторил исправник. — Какие? — Борозды на земле. Проушины на столбах. — На хозяйственном дворе имеются следы от телеги и проушины. Невиданное дело, — исправник усмехался, но было видно, что ему не до веселья. — И кровь! — Где? — На корытах. На телегах… — Не видел я никакой крови. — Потому что её отмыли! — А мертвяков? — Перебили и сожгли. Или вывезли. Чёрт его знает, что Козодоев с ними сделал! Щукин тяжело вздохнул. — Дубравин, ты себя слышишь? — Прекрасно слышу. — Удобно получается. Всё, что подтверждало твои слова, исчезло. А вместо этого обнаружилось селитряное производство, о котором у Козодоева имеются записи в хозяйственных книгах. — Он подготовился… — Подготовился. На этот раз насмешки в голосе исправника не было. Только усталость. Я шагнул ближе. — Вы же не можете всерьёз поверить, что мы с Сабуровым приняли селитряные ямы за кормчие? — Я могу поверить во многое. Например, в то, что вы нашли на его земле мертвяков. Один или два могли забраться в яму, такое случается. Могу поверить, что ночью, в темноте, после недавних событий вы увидели именно то, что хотели увидеть. — Там было не два мертвяка! — А сколько? — В первой яме — десяток, может, больше. Во второй меньше, зато откормленные. Решётки сверху, ворот, цепи… — Которых теперь нет. — Да потому что он их убрал! — И вот мы вернулись к началу, — исправник устало покачал головой. |